— Все работает! — Крылов был счастлив, улыбался — Теперь можно и “Кайман” доделывать.

* * *

Все первая думская троица вернулась из Царского в минорном настроении. Николай был не в духе — повторилась февральская история, когда самодержец изволил накричать на депутатов и по новому кругу отказаться от любых форм конституционной монархии. Головин то уже был привычный, а вот на Булгакове и Вернадском — не было лица.

Сели вчетвером у меня в кабинете, начали думать, что делать.

Головин хотел подавать в отставку — он просто не видел смысла в своей должности. Да и в деятельности всей Думы тоже. Еле уговорил погодить.

— На встрече был Владимир Александрович — Сергей Николаевич внимательно на меня посмотрел

Ожил Великий князь. Я то думал, он должен еще валяться в постели. Теперь понятно откуда ветер дует.

— Кажется у него к вам, Григорий Ефимович, большие счеты. Берегитесь!

Обложили. Как есть обложили. То-то я гадал — что это октябристы такие наглые стали. Вести переговоры с черносотенцами в обход наших договоренностей… Это они сигнал из дворца получили!

Владимир Александрович теперь на меня огромный зуб имеет — его иначе как “дырявой жопой” в обществе и не зовут. Все надежды вернуться обратно главой гвардии — похерены. А еще Феофан и Антоний. Плюс Герарди. Этот самый опасный. С него станется и заговор против меня устроить. Наркотики с ядами благодаря моему разговору со Столыпиным открыто продавать запретили. Но Герарди легко найдет, где достать. А испечь пирожные…

— Григорий Ефимович, я тут кофе из ресторана на Шпалерной заказала — в кабинет постучав заглянула Танеева — И еще для ваших гостей пирожных!

Я выпучил глаза, “думская троица” заулыбалась, глядя на покрасневшую Анечку.

— Пирожные?!

— Да, кремовые

— Какая у вас секретарша… — шепнул мне на ухо Вернадский — Особенная! Неужто решили первую фрейлину переманить к нам?

А я все пытался перевести дух. Пирожные она заказала…

После того, как кофий был выпит (к кремовому десерту я даже не прикоснулся — отговорился постом) и думские ушли, я позвал в кабинет боевиков.

— Дело дрянь — честно признался я односельчанам.

Дрюня остался в Сызрани — помогать Елене, нашего “городового”, Евстолия Григорьева, мы никогда к тайным делам и не привлекали — он сторожил Юсуповский дворец.

— Почто так? — шурин щелкал орехами, скидывая шелуху себе в карман. Молчаливый Аронов сел за стол, достал нож и правило, принялся точить клинок.

Коротко, не вдаваясь в подробности я рассказал боевикам подноготную дворцовых и около дворцовых интриг.

— Можно ентого Герарди — ножом по горлу — Николай кивнул на клинок Ильи — И в канал. Я тута в магазине братьев Филипповых видел новую гирю. Привяжем к ногам — даже не всплывет.