— Язва у него, — развел я руками. — Оттого отец Феофан столь раздражен. Помолимся за здравие, братья.

Следом за мной нерешительно перекрестились и все остальные, а я продолжал класть крестные знамения и понемногу тяжелое настроение отступило. И как оказалось, вовремя Феофан свинтил, страшно даже подумать, что он выкинул, останься дольше.

Ведь следующим пунктом у нас было выступление Лохтиной. Елену на трибуну не пустили, решили, что слишком молода и на надо совсем уж дразнить гусей. Даже появление Ольги вызвало в зале сдержанный ропот, а уж когда она выдала согласованный текст… Впору начинать агитационную кампанию под лозунгом “Женщина — тоже человек!”, а то некоторые явно с этим не согласны.

И ведь в феврале все прошло на “ура”. Ну почти. Выступление перед журналистами, отличная пресса, в том числе западная, восторженные отзывы у передовой публики. Непередовая конечно, заклеймила, но тут Столыпин выступил в Думе со своей знаменитой речью “Не запугаете” и общество переключилось на травлю “реакционеров” из правительства. Реакционеры ответил, началась еще большая свара. Она и помогла нам выйти из под удара, а заодно собрать большой отклик по всей России. Откуда только не приходили письма и телеграммы. Почтальоны мешками носили. Благодаря этому мы резко нарастили численность партии, и вот поди ты… Опять огребаем.

Напрямую мне никто вечером и поутру после начала съезда не пенял, но многие опять высказывались в том смысле, куда мол, бабы лезут? Их дело у плиты стоять и детей нянчить, а уж мужики сами все доправят.

Пришлось срочно использовать метод Ходжи Насреддина — пусть знающие расскажут незнающим. Интеллигентная часть съезда “женский вопрос” полагала несколько несвоевременным, но восприняла в целом вполне спокойно — благо в марте первые в мире женщины-парламентарии внезапно были избраны в Сейм Великого княжества Финляндского. Вот я их вечерком и собрал и толкнул речь на тему, что половина населения в России — женщины, их тоже надо освобождать и приближать к богу. Тем более, что все мы, как христиане, Богоматерь почитаем. С моими доводами образованная часть делегатов, хоть и не без колебаний, согласилась и поутру принялась агитировать необразованную. А я себе галочку поставил — по скользким вопросам такие команды пропагандистов надо иметь заранее. И вообще, такой вопрос надо было сперва обсудить кулуарно, подготовить, и только потом…

Если это потом будет. Потому как агитация вызвала отторжение и бурные споры и как бы не раскол. Я с ближайшими соратниками метался от группы к группе и пытался пригасить скандал, но все было безуспешно до тех пор, пока к нам не заявились гости.