Сибиряки и Дрюня впали в ступор. Глаза остекленели и неотрывно глядели на полураздетых танцовщиц, которые исполняли на сцене канкан.

Щекин и Варженевский держались лучше — делали вид, что им тут привычно, разглядывали меню.

— Берем шампанское и потом абсента — предложил Сотников — Разгонимся шипучкой, а потом…

— Никакого абсента — прихлопнул по столу я. Знаю эту зеленую гадость. Сейчас в напиток добавляют безмерно экстракт горькой полыни. А в ней есть вещество туйон, от которых у людей начинаются глюки. И это на фоне алкогольного опьянения. Недавно в газетах писали, как какой-то крестьянин надегустировавшись абсента, расстрелял из ружья всю свою семью. Что-то ему там привиделось.

Нам подали шампанского, закуски. Мы дружно выпили за успех наших начинаний, потом за женщин, обязательно за здоровье. Первые три бутылки улетели — не успели заметить.

На сцене тем временем появился белый клоун, который под музыку и похабные шутки — Дрюня все тщательно переводил — начал раздевать свою чернокожую служанку Августу. При этом выкрикивая с каждым предметом женской одежды "Footit and Chocolat!"

Сибиряков проняло, они хохотали до упада. Мне же эта похабщина показалась грубой и даже местами омерзительной. Особенно, когда клоун поставил служанку раком на стул и начал хлестать ее по попке. Прям сеанс садо-мазо.

После клоунады на сцене появился "Le Pétomane". Это был грузный мужчина, который… пердел под музыку. Ну то есть вот буквально выдавал тра-та-та под быструю мелодию. Словно барабан.

Опять шурин и Аронов смеялись до коликов в животе. Им вторили Щекин и Варженевский.

Под такую программу мы быстро нагрузились алкоголем и даже не увидились, когда к нам за столик припохрнули местные феи. Ярко раскрашенные француженки — две блондинки, рыженькая и фигуристая брюнетка. Последняя уселась прямо ко мне на колени, прошептала:

— Бонжур, Гришенька

— Русская?? — удивился я

— Полька. Меня зовут Агнешка

— Откуда меня знаешь?

— Кто же не распознует фаворита русского царя?

На сцене опять пошел канкан, полька поерзала попкой у меня на коленях.

— Надо освежиться — я столкнул ее с себя, поднялся — Проводи до клозету

Вся эта ситуация казалась мне весьма странной. В темном, пустом коридоре я притиснул ахнувшую Агнешку к стенка, схватил ее пальцами за горло. Сжал посильнее.

— Кто таковая?! Говори правду иначе удавлю как клопа!

Шлюшка подергалась, начала синеть. Я ее не отпускал, поглядывая по стороном. Наконец, в глазах у нее появилось понимание ситуации, она кивнула.

— Закричишь — кончу

Я отпустил горло, полька втянула в себя воздух, закашлялась.