Некоторое время даже размышлял а не повстречаться ли с Артуром Конан Дойлем. Знаменитый писатель сейчас активно увлекается спиритуализмом. “Тарелочку” крутит. Вот бы его подсунуть царской семье… Явно ведь найдут друг друга.

Так ничего и не решив, прокатал написанное солидным мраморным пресс-папье, посмотрел на заляпанные чернилами пальцы, переоделся в халат и пошел в ванну. Слуга гостиничный, сделав дело, поклонился и ушел, а я залез в горячую воду. Прямо с головой.

И только вынырнул, слышу — в номер люди заходят, человека три, а то и четыре. А я голый в ванне и что теперь? Выскакивать и стращать бородой и членом? Только за полотенцем потянулся, как открылась дверь и в нее просунул нос человек, которого я сразу окрестил “ищейка”.

— Здесь! — крикнул он за спину. И уже мне: — Скотланд-Ярд, вылезайте, у нас к вам разговор.

Хренассе у англичан порядочки, помыться не дают… Вылез не торопясь, обтерся, соображая, чем вызван такой визит. Неужто так быстро Дредноут раскопали? Нет, не может быть… Земляки еще вчера уехали, а мне нужно в любом случае ото всего отпираться. Накинул халат и вышел в гостиную номера.

— Ну… чего надо?

Точно, не ошибся на слух — четверо, двое полицейских в форме, с дубинками, и двое лестрейдов. Клетчатые костюмы, кепки, цепкие взгляды… Пока там один ворошил мои бумаги и вещи, второй задал вопрос в лоб:

— Что вы делали вчера в Портсмуте?

— Где?

— В Портсмуте.

— Это что? — включил я дурачка. — Кабак или этот, как его, паб?

— Это военно-морская база! — похоже, я сумел его разозлить.

— Не знаю такого места.

Дальше сыщики принялись за меня вдвоем, но поскольку я мог в любой момент спрятаться за непониманием языка, допрос забуксовал. Я рассказывал, как мы гуляли по Лондону, перечислял пабы, куда ходили Распопов с Ароновым, хвалил виски (у одного из констеблей при этом оживились глаза, видно, не дурак выпить) и вообще больше упирал на алкогольную тему.

Понемногу я понял, что ничего существенного против меня нет — просто проверяют всех бородатых иностранцев по приметам, полученным из портсмутского поезда и с верфи. А таковых в Лондоне и окрестностях немало, набегались, поди, за диверсантом, оттого и злятся. А еще от упертости тупого русского мужика.

Минут через десять боданий в дверь постучали и коридорный принес на серебряном подносике два письма, которые сразу же сгреб и принялся распечатывать младший сыщик. Смотрю, они тут с правами иностранцев не церемонятся, вся законность — только для англичан, понимаем, плавали. Но я был вознагражден вытянувшимися рожами обоих, когда старший выхватил письма: