Они подошли к двери. Максим поднял руку, чтобы постучать.

И в этот самый момент ночь выключили.

С крыши отеля, с двух углов, ударили ослепительные лучи. Мощные прожекторы, обычно смотрящие наружу, развернулись и сфокусировались на пятачке перед КПП, превратив его в залитую холодным светом сцену.

* * *

Я стоял в тени хозяйственного блока, рядом со мной Ершов, Варягин и Борис. Мы вышли за пять минут до начала этого цирка и затаились. Я видел всё через «Техно-Око», наблюдая за их жалкими попытками с самого начала. Они даже не потрудились избавиться от камер у гаража, похоже, просто не заметили их.

— Представление начинается, — прокомментировал Ершов, когда лучи прожекторов выхватили из темноты четыре съёжившиеся фигуры.

Заговорщики замерли, как олени в свете фар. Максим инстинктивно прикрыл глаза рукой. Фрост втянул голову в плечи. Гэндальф выглядел так, будто сейчас упадёт в обморок.

— Салаги, — с презрительным удовольствием выдохнул Борис, перекатывая в огромных ладонях боевой молот. — Одного удара хватит на всех.

— Спокойно, Борис, — остановил я.

Мы вышли из тени. Четыре тёмных силуэта, неспешно идущие навстречу четырём освещённым. Каждый наш шаг по бетонной плитке звучал в тишине, как удар молота по наковальне.

Они увидели нас. Паника на их лицах сменилась ужасом.

— Гуляете, мальчики? — уточнил я.

— Алексей… мы… — начал Максим, опустив руку от лица. — Мы просто…

— Просто что? — я подошёл почти вплотную, останавливаясь в паре шагов. Свет прожекторов бил мне в спину, оставляя моё лицо в тени. — Решили проверить, не спит ли дед Василий? Или у вас ночная инспекция замков на гаражных воротах?

Парни вздрогнули. Они поняли, что я знаю всё.

В этот момент дверь КПП со скрипом открылась. На крыльцо вышел дед Василий. В своей вечной фуфайке, в валенках. В руках он держал свою старую двустволку ТОЗ-63.

— Шум-то какой подняли, ироды, — прошамкал он, неодобрительно глядя на беглецов. — Спать мешаете, недомерки!

Два чёрных зрачка стволов уставились прямо в центр их небольшой группы. Это стало последней каплей. Гэндальф заметно побледнел.

— Мы не хотели… — пролепетал он.

Я видел их страх. Густой и липкий. Они оказались загнаны в угол. Сделал ещё шаг, оказываясь прямо перед Максимом. Парень смотрел куда-то мне в грудь, боясь поднять глаза.

— Открой инвентарь, Максим.

Он вздрогнул, как от удара.

— Ч-что?

— Я сказал, открой инвентарь, — повторил я, не повышая голоса. — Покажи, что ты собрался взять с собой в поход за свободой.

Он судорожно сглотнул. На секунду в его глазах вспыхнул бунт, но он тут же потух, столкнувшись с холодным спокойствием Варягина, мрачной ухмылкой Ершова и откровенной жаждой действия во взгляде Бориса.