— Пусть слышат, — я невольно усмехнулся. — Свист турбины и грохот восьми стальных ног — это психологическое оружие. Когда на тебя несётся восьмитонный паук со скоростью пятьдесят в час, а на его корпусе торчит пушка от БТРа, тебе уже не важно, услышал ты его за два километра или за три. Но в целом, можно создать тихую модель с аналогом «Триады». Этим мы займёмся позже.

— Третье, — продолжил Прометей. — Тепловая сигнатура. Температура выхлопных газов турбовального двигателя от четырёхсот до шестисот градусов Цельсия. Любая система наведения с тепловой головкой самонаведения захватит платформу на максимальной дистанции.

— Экранно-выхлопное устройство, — ответил я, уже набрасывая на схеме. — ЭВУ. Принцип тот же, что на боевых вертолётах. Выхлопные газы смешиваются с холодным забортным воздухом в специальном смесителе, температура на выходе падает до ста пятидесяти-двухсот градусов. Плюс направляем выхлоп вниз, под корпус, между ног. Грунт и ноги экранируют ИК-след от наблюдателя на горизонте. Не идеально, но снижает дальность захвата тепловой ГСН раза в два с половиной. К тому же «Арахна-П» не стоит на месте. Она двигается. Быстро. Попробуй захватить тепловой головкой цель, которая мечется между руинами на пятидесяти километрах в час.

— Четвёртое, — сказал Прометей, чуть помедлив. — Топливо. Двигатели КамАЗ-740 работают на дизельном топливе, которое широко доступно. Турбовальный ТВ3–117 штатно работает на авиационном керосине марок ТС-1 или РТ. Доступность авиационного керосина в условиях постапокалипсиса существенно ниже.

Вот это был серьёзный аргумент. Я задумался.

— Ты прав, — сказал я после паузы. — Аэродромы — это не заправки, их мало. Но. Турбовальные двигатели семейства ТВ3–117 изначально проектировались с возможностью работы на различных сортах топлива. Авиационный керосин — штатное, но в руководстве по эксплуатации допускается кратковременная работа на дизельном топливе марки Л-62, оно же обычная летняя солярка. Ресурс двигателя при этом снижается, примерно на двадцать-тридцать процентов по межремонтному пробегу, из-за повышенного нагарообразования и других особенностей горения тяжёлых фракций. Мощность падает на пять-семь процентов. Но двигатель работает. Это штатно предусмотрено конструкцией на случай войны, когда аэродромы снабжают тем, что есть.

— То есть в качестве резервного варианта мы берём дизельное топливо, — уточнил Прометей.

— Именно. В идеале кормим керосином с военных складов, из аэропортов, с нефтеперерабатывающих терминалов. Керосин, кстати, хранится годами без деградации, в отличие от бензина. Если не найдём, переходим на солярку, которой полно на каждой второй АЗС. Теряем немного ресурса и мощности, но сохраняем подвижность. Компромисс, с которым можно жить.