Зрение. Она использует зрение.

Это кобра. Я лихорадочно перебирал в памяти остатки знаний из школьной биологии и документалок, которые иногда смотрел по вечерам под пиво с чипсами. Кобры — дневные змеи. Охотятся, полагаясь на зрение. У них, в отличие от гадюк, нет терморецепторных ямок на морде. Почти у всех видов кобр нет. Они не видят в инфракрасном спектре. Они не охотятся на тепло. Они охотятся на движение.

И на слух. У змей нет внешних ушей и барабанных перепонок. Они улавливают вибрации почвы всем телом. Мои шаги она почувствует. Но звук моего голоса, если не орать, может не заметить.

Её козырь зрение.

Она видит нас и гипнотизирует визуально.

Если выключить свет… нет, днём это не сработает. Нужно наоборот. Перегрузить сенсоры. Брошь. «Фонарщик». Мой самый первый, самый простой и самый недооценённый артефакт. Он висел у меня на куртке, прямо на груди, и мягко освещал полутёмное помещение.

Я собрал всю волю в кулак. Мне не нужно касаться броши руками. Достаточно было просто пожелать. Ментальная хватка змеи чуть ослабла, когда она подалась вперёд, готовясь к броску. Её целью была всё-таки не Олеся, а Варягин, самая крупная и вкусная угроза.

«СВЕТ!!!» — заорал я мысленно.

Активировано особое свойство: «Вспышка».

Я зажмурился. В комнате словно взорвалась сверхновая. Удар по сетчатке оказался невыносимым, белым, абсолютным, будто выжигающим всё до основания. Даже с закрытыми глазами мне показалось, что я смотрю на солнце. А вот змея зажмуриться не могла, у неё нет век.

Пронзительное, полное боли шипение разорвало тишину. Я распахнул слезящиеся глаза. Цветные пятна перед ними плясали безумный танец, но я видел главное. Змея билась в конвульсиях. Ослепление для существа, чья охота завязана на гипнотическом контакте глаза в глаза, стало катастрофой. Она мотала головой, сшибая банки с полок, её хвост хлестал по полу, дробя плитку.

— Назад! — выпалил я, хватая Олесю за шкирку, как котёнка, и швыряя её себе за спину, в коридор.

Второй рукой я вцепился в куртку Алины и со всей дури дёрнул её на себя. Девушка, всё ещё дезориентированная, налетела на меня, и мы вместе повалились в проём двери.

— Фокусник! Варягина хватай! — заорал я.

Иллюзионист, которого тоже привела в чувство вспышка, среагировал на удивление быстро. Он не стал геройствовать, а просто врезался плечом в застывшего паладина, сбивая того с ног. Варягин рухнул, как подкошенный дуб.

И вовремя.

Воздух рассёк белёсый росчерк. Змея ударила вслепую, но промахнулась. Она со звонким «бам!!!» врезалась в металлический шкаф с медикаментами. Раздался звон разбитого стекла и грохот падающих инструментов.