и как ее извлечь из стекла. Принцесса и Афонтий ничего не ответили, лишь взглянули на него как на безумца, и тогда колдун добавил: — Есть какие-нибудь предложения? — Расколотить их молотком, — буркнул Афонтий. — Этого я позволить не могу. Слишком опасно. — И очень жестоко. — Принцесса одарила Афонтия испепеляющим взглядом. — Что тут жестокого? Это быстренько бы вытащило их из зеркал, разве не так? — Тут нет никаких гарантий. Мы имеем дело с магией, Афонтий, а магия непредсказуема. К делу надо приступать постепенно, методично — ради нас же самих. — Поговори с ними по очереди, — посоветовала Принцесса. — Отличная идея. — Кедригерн повернулся лицом к зеркалам, помедлил и снова взглянул на Принцессу. — Не могла бы ты, как женщина и как человек, имевший опыт обременительного заклятия, предложить, какие именно вопросы и в каком порядке стоит задавать? — Ты же умелый колдун, Кедди, — ответила жена с почтительным жестом. Согласившись с ее словами слабой улыбкой и кивком, Кедригерн снова обратился к зеркалу номер I. Он откинул тряпку, и на него взглянула подбоченившаяся Моггроппле. — Ну, вытащи меня отсюда, — рявкнула она. — Придется тебе сказать мне как, — ответил колдун. Она демонстративно вздохнула, как бы подчеркивая, что терпение ее на исходе, и возвела глаза к небесам, презрительно буркнув: — Колдуны! — Затем, собравшись, женщина в стекле заявила: — Это очень просто. Поставь меня так, чтобы я поутру поймала первый солнечный луч. Остальных размести пентаклем с одной пустой стороной. Вот и все. — А остальные должны смотреть внутрь или наружу? — Внутрь, естественно. Ты что, совсем ничего не знаешь? — Спасибо. Я еще вернусь к тебе, — сказал Кедригерн и набросил на зеркало покрывало, прежде чем фигура внутри успела возразить. — Звучит действительно чертовски просто, — заметил Афонтий. — Да — если я говорил с настоящей Моггроппле. В противном случае мы только что узнали способ, как выпустить в мир отражения. — А что в этом плохого? Много места они не займут, так ведь? Гони их всех, Кедригерн, и давай убираться из этого сарая. — Афонтий, неужели ты не понимаешь, насколько они могут быть опасны? Они тоньше листка золота и острее волшебного меча. Одной из них достаточно встать к кому-нибудь боком, чтобы человека рассекло пополам. Окажись кто-то из таких зеркальных людей в толпе, и картина вскоре будет напоминать выкошенное поле. После долгого тяжелого молчания Афонтий сказал: — Что ж, ладно, значит, будь осторожен. Но разбирайся побыстрее. Кедригерн отбросил покров зеркала