II, и Моггроппле тут же заговорила: — А, вот и ты! Вот что тебе нужно сделать, чтобы вытащить меня отсюда, парень: поставь меня так, чтобы я поймала последний луч заходящего солнца, а остальных четырех прислони к белой стене, на которой напиши черным руны… — Если что, я поблизости, — перебил Кедригерн, закрывая стекло и переходя к зеркалу III. Здесь ему велели повернуть Моггроппле к полуденному солнцу, а остальных расставить по парам, чтобы они глядели друг на друга. Зеркало IV честно призналось, что понятия не имеет, как выбраться, а V, доставив огромное удовольствие Афонтию, приказало обратить себя к полной луне, после чего разбить всех остальных серебряным молотком. Кедригерн закрыл зеркало V и повернулся к Принцессе. Выглядела она раздосадованной — зеркала явно внушали ей отвращение. — Ну, я поговорил с ними по очереди. Есть еще какие-нибудь идеи? — Я думаю, Кедди, — терпеливо сказала женщина. — Теперь, когда мы пробудили в ней надежду, мы действительно должны решить, как помочь бедной Моггроппле. Подумай о ней, томившейся в зеркале все эти годы. Помимо профессиональных затруднений, это, должно быть, жутко неудобно — быть сжатой в два измерения, когда ты привыкла жить в трех. Принцесса резко вскинула на него взгляд. Ее глаза вдохновенно сияли, по лицу расплывалась улыбка. Хлопнув в ладоши, она с негромким жужжанием маленьких крыльев поднялась над креслом и опустилась на верхушку вишневого буфета. — Кажется, я знаю, — объявила она. — Дорогая, вручаю все бразды правления тебе. — Кедригерн поклонился жене и отсалютовал ей. — Хорошо. Я обо всем позабочусь, но сперва расставь зеркала так, чтобы они смотрели вон на ту узкую щель в стене. А потом убирайся с глаз моих и дай мне поговорить с Моггроппле один на один. — Как пожелаешь. Идем, Афонтий, поможешь мне с зеркалами. — Нет уж, уволь. Пеммени велел мне не передвигать их. — заявил Афонтий, вскинув руки, точно защищаясь. — Что ж, а я говорю тебе, что их нужно передвинуть. Пока они не смотрят друг на друга, опасности нет. Идем. Афонтий затряс головой: — Эти штуки тяжелые. Воспользуйся своей магией. — Магия бесценна, как тебе прекрасно известно. Никто не растрачивает ее, двигая мебель. Давай помогай. Ворча и бормоча что-то, Афонтий встал и присоединился к колдуну. Вряд ли ему потребовалось приложить так уж много усилий, чтобы развернуть зеркала «лицами» к стене амбара, но старик так стонал, охал и глухо вскрикивал, что любой предположил бы, что он ворочает горы. Когда работа была сделана, Афонтий снова уселся,