Увы, в последнее время, точнее, после предательства Славика, которому я, вообще-то, тоже близкую родню спас, у меня наблюдались проблемы с доверием.

Поэтому мне была нужна клятва. Настоящая.

Из несессера я достал пузырек в кожаном открытом пенале, совсем крохотный, с прозрачной жидкостью, и перочинный нож.

— Род Исаевых, — заговорил я, выкладывая предметы на столик, — был лишен титулов и званий, но не самого дворянства. Так что вы можете принести мне клятву верности, барон Листницкий. Для этого я прошу вас подойти и дать мне каплю своей крови. Если согласны с условиями.

В комнате словно сгустились сумерки, а воздух стал плотным и тяжелым. Барон раздумывал долго. Я не торопил: он должен был взвесить все за и против. Если откажется, найду другой способ осуществить задуманное. Поэтому и не сказал, зачем мне устраивать бал. Если он будет знать, а клятву не принесет, я лишний раз подставлю свою спину под очередной нож.

Так и в ежика превратиться недолго. Или как в этом мире называются шипастые твари, жрущие змей?

— Хорошо, Максим, я согласен, — произнес из своей тени барон и сделал несколько шагов к столику. — В наши времена нельзя никому доверять на слово.

Я встал ему навстречу, открыл флакон и протянул руку с ним, в то время как барон взял в руки нож и полоснул лезвием по ладони. Несколько крупных капель упали на ковер, прежде чем Листницкий сжал кулак над горлышком склянки. Алые капли закружились разводами внутри, а через мгновение содержимое почернело, и я захлопнул пузырек. Повесил его на шнурок на шею и спрятал под рубашкой.

— Стоит этой жидкости пролиться, как вы умрете, барон, — тихо и размеренно сказал я, чтобы до него дошел смысл слов. — С моей смертью вы тоже умрете.

— А моя дочь? — тут же встрепенулся он, обматывая ладонь белым шелковым платком.

— Ей ничего не грозит.

Листницкий сел обратно на диван, взял в руки чашку с остывшим чаем. Ладонь его едва заметно дрожала.

— Как в старой сказке… — хмыкнул он. — Смерть моя в яйце, яйцо в утке, утка в зайце… Не помню, как дальше.

— Утка в зайце? — обалдел я. — Зачем⁈

Листницкий пожал плечами, слабо улыбаясь.

— Кто их разберет, эти старые легенды и традиции? Чем старше род, тем больше подобного он хранит в своей памяти…

— Последний вопрос, барон. Как вы думаете, много ли дворян помнят об алхимиках до войны?

— Теперь ясно, что вы задумали… — кивнул Листницкий. — Что ж, как я и сказал, чем старше род, тем больше традиций он хранит. Некоторые не только помнят об алхимиках, но и до сих больше доверяют зельям, чем современным лекарствам. Только стоят они… — покачал он головой. — Я вас понял, Максим. Постараюсь подобрать наиболее подходящую для вас публику. Вернемся к обеду? Думаю, на стол уже накрыли.