Вихрь с тихим хлопком исчез. Слышал это за своей спиной. Не оборачиваясь ни на миг, я снова — неуклюже, как смог, — оттолкнулся ногами от пола. Прыжка не получилось, я просто перекатился через голову, прижимая к груди котенка и надеясь, что розовая лава из его пасти не попала на меня.

— Убей… — вскрикнул было граф, но голос его резко оборвался.

Надо полагать, зелье настигло Бурановского и его людей.

Сам же я оказался напротив коридора в прихожую. Свет там по-прежнему не горел, но в прямоугольник действительно выломанной двери падал слабый свет от лампочки подъезда. В коридоре первым увидел лысого, более чем двухметрового мужчину, мускулистого настолько, что он один перекрывал собой весь проход. За его спиной маячили еще тени, но их за те мгновения я разглядеть уже не смог.

— Оружие! — вскричал он и двинулся ко мне.

Что оружие? Он призывает к оружию своих союзников? Или угрожает мне, говоря, что применит свое? Не знаю, и нет времени задавать вопросы.

Прежде я всего несколько раз видел, как живой танк идет на тебя. Целеустремленно, быстро, ступая так, что содрогается земля под его шагами. Но то были боевые големы ближнего боя — страшное, очень страшное оружие в таком вот замкнутом пространстве. Ощущения при этом испытываешь совсем нерадостные. Будто сама смерть пришла за тобой, могучая и неотвратимая.

И сейчас мне в затылок дышала новая смерть. Под ее поступью также вся квартира тряслась.

Вряд ли в мою сюда вломились доброжелатели, желающие просто попить чаю на ночь глядя.

Не тратя больше времени понапрасну, рванулся в свою старую комнату. Этаж всего лишь второй — просто выпрыгну в окно.

Едва запрыгнув в комнату, замер на месте в приступе нерешительности. Не обратил внимания на перевернутую мебель в комнате — просто перепрыгну, но остановил взгляд на окне. Прозрачный тюль, старые деревянные рамы с потрескавшейся белой краской, и два стекла, через которые предстояло пролететь насквозь. Теперь я, словно Бурановский мгновения назад, оказался перед сложным выбором. Или рискнуть остаться и, может, сразиться, или выпрыгнуть в окно, упав вместе с кучей острых осколков. Несколько наверняка вопьются в тело, и хорошо, если не перережут какую-нибудь толстую вену или артерию.

Я взглянул на котенка, которого все еще прижимал к груди. Кое-где на моей домашней одежде, футболке и штанах, появились мелкие обугленные следы, словно от капель раскаленного металла. Видимо, часть «кошачьей лавы» все же попала, но я не чувствовал боли.

Может, Огрызок мог управлять ей, как магией? Так много вопросов! Но нет времени искать ответы.