Пара минут ушла на то, чтобы спровоцировать Бурановского и дать мне пистолет. Конечно, я не рассчитывал, что мне дадут заряженное оружие, — это было бы крайне глупо со стороны графа. Он мои ожидания не обманул, а вот я его… Скрюченными якобы от боли и травм руками я проверил пистолет и убедился, что он не заряжен. Никто не заметил, как я пропихнул спрятанный патрон в патронник. Заставил их поверить, будто с трудом и крайне неуклюже управляюсь со своими руками. И, поверив в свою победу при любых обстоятельствах, они не заметили, что пистолет держу в руке ровно и правильно.

Когда я крикнул «Огрызок, давай», осталась всего одна секунда, но она вместила в себя многие до нее, став последним ингредиентом, эссенцией времени.

В эту секунду случилось многое. Огрызок, повинуясь моей команде, спрыгнул со шкафа и вцепился в руку графа, державшую клинок. Я подбросил вверх склянку с зельем Vitri-Potio, Стеклозелье. Поймал ее на мушку и выстрелил. Зелье разлетелось сотней мелких мерцающих брызг, моросью падая на все вокруг.

Стоит отдать должное графу Бурановскому — среагировал мгновенно, как я и рассчитывал. Даже несмотря на то, что в одну руку ему вцепился кот, другой он взмахнул и создал щит из потоков воздуха наверху. Часть капель и осколков попали в него и зависли в воздухе, не попав на меня, лежавшего возле ног графа, самого графа, парня с забинтованным носом и еще двоих громил — губастого и бритоголового. Остальных троих, не попавших под действие щита их господина, накрыла блестящая морось. Она будто тонким полупрозрачным покрывалом накрыла людей, опустилась и растеклась по лицам, одежде, рукам и ногам, заключив их в едва видимую тонкую пленку. Через миг пленка застыла, будто бесцветный янтарь или лак, и стала более заметной. Она словно слоем слюды покрыла жертв, заключив их в стеклянный плен. Еще несколько мгновений было видно, как шевелятся глазные яблоки моих врагов, но затем магия зелья, выйдя на пик своей силы, устремилась вглубь и превратила в стекло все внутри.

Трое громил замерли в нелепых позах стеклянными статуями.

Огрызок с алчным урчанием вгрызался в руку графа, не давая тому сосредоточиться и отбросить капли опасного зелья подальше от себя и остальных своих людей. Над нашими головами так и вихрились потоки воздуха с осколками и моросью.

В то же время кто-то начал очень настойчиво долбиться в дверь квартиры.

Неужели Роман? С другой стороны, вряд ли. Он же не знает, что я здесь. Это уже не входило в мой план.

— Да отцепись ты! — вскричал граф, бешено махая рукой, чтобы стряхнуть Огрызка.