Я не поверил своим ушам. Несколько секунд смотрел то на Наташу, вновь пожимающую плечами, то на Селезневу. Сказав Наташе подождать в сторонке, направился к Алисе и так тихо, чтобы не слышал Бойлеров, спросил:

— Ты действительно родня графу Воронову?

Девушка, читавшая какой-то отчет, замерла статуей. Только через несколько секунд она отмерла и подняла на меня взгляд.

— С чего ты взял?

— Слухи ходят.

Она наклонилась и посмотрела мне за спину, где Наташа нарочито делала вид, что ей очень интересны новые светильники на потолке.

— Ясно, — хмыкнула Алиса. — Допустим, он мой дедушка. Но сразу предупреждаю, что не собираюсь использовать свои связи, чтобы продвинуться по службе. Или тебя продвинуть.

— И не собирался просить об этом, — подкатил стул и сел рядом с ней. — Но собираюсь попросить о другом. Мне нужно с глазу на глаз поговорить с твоим дедушкой, пока он не встретился с твоим… прадедушкой?

— Ладно, — легко согласилась она.

И я снова не поверил своим ушам. Не ожидал, что она согласится так легко. И что информация окажется правдой, если честно, тоже не до конца верил. С другой стороны… Нет, это ничего не объясняет. Что Алиса — внучка главы филиала, действительно тот еще сюрприз. Одно ясно — своему родству она явно не рада. Но сейчас оно может мне помочь.

— Но у меня одно условие, — резко заявила Алиса, стрельнув в меня синими глазами из-под ресниц. — Ты ответишь на мои вопросы.

— Какие угодно, но потом, — отрезал я. — Сперва задержи своего прадеда, чтобы я мог встретиться с дедом.

— Поймала тебя на слове! — резко поднялась она. — Поспешим, пока Великий граф еще внизу. Дедушка наверняка ждет его в своем кабинете.

И мы вместе быстрым шагом, переходящим в бег, поспешили к лифтам.

* * *

Разговор с Вороновым затянулся. И я каждую секунду поглядывал на дверь и прислушивался к звукам в приемной, опасаясь, что вот-вот войдет Великий граф в окружении всей своей свиты.

На вопрос, почему сын не встречает отца внизу, Воронов ответил, что Великий граф не терпит безоглядного подобострастия от своих детей. И вообще держится с ними довольно холодно и отстраненно. Когда он говорил это, я видел в его глазах глубоко запрятанную боль сына, который никогда не видел любви отца.

Наша беседа завершилась как раз вовремя. В приемной раздались голоса, и особенно выделялся нежный голос Алисы.

— … я предпочитаю всего добиваться сама, прадедушка Саша, — говорила она.

— И очень зря, — отвечал явно Воронов-старший. Тем же голосом, какой я слышал в воспоминаниях мертвого учителя алхимии. — Доверься ты мне, и я бы нашел в Москве лучшее применение твоим талантам.