Потому вангую следующее. Из всех развитий ситуация имеет только один путь. Сеньоры соберут весь «мирняк», что остался…
— Почему «мирняк»? Почему не силовой захват?
— А кем? Спецура на спецуру? Нет, пока не дошли до гражданской войны. Это переворот, Веспасиан. И гражданская война не нужна никому, да и нет настолько серьёзного раскола в обществе для её начала. Нет, это всё же просто переворот. А значит, действовать будет «мирняк», условный конечно. В который западло стрелять солдатам — у нас нет сейчас суровой проигрываемой войны — и спецуре — не может спецура разгонять тех, кто не вооружён. А значит, нас ждёт схватка «мирняк» на «мирняк» с обеих сторон. И тот, кто победит, кто сможет выкрутить ситуацию себе на пользу — тот и будет устанавливать лимиты власти в стране.
— Спасибо. А я напомню, что свою позицию по вопросу высказал музыкант, вокалист группы «Крылья ветра» и по совместительству человек, приближенный к одной из принцесс правящего дома, Хуан Шимановский, в чьих симпатиях мы не сомневаемся. «Политическое обозрение», сорок четвёртый канал — оставайтесь с нами!
* * *
«…Мерседес, я обещаю как твой любящий дядя, как единственный брат твоей несчастной матери, что всё, что ты понавыдумывала насчёт меня — неправда. Я давно простил тебя за ту выходку; простили тебя и братья. И твоя присяга Лее мало что значит, учитывая, что она — твоя тётка и ближайшая родственница за пределами собственно семьи. Я готов принять тебя; я хочу заключить тебя в объятия. Даю слово, что ты не станешь пленницей и сможешь перемещаться как угодно и по стране, и за её пределы.
Мерседес, возвращайся.
Прилетай хотя бы на время — убедиться, что твои домыслы ложны, а семья любит тебя.
Мама совсем сдала. Иногда она не узнаёт и меня. Ты нужна ей, девочка. Ты нужна всем нам.
Я буду не против, если ты привезёшь в гости своего знойного мачо — познакомиться. Твой выбор достоин уважения, и кем бы ни был этот мальчик, я готов принять его и благословить вас, как старший в роду, заменивший тебе отца. Но именно этот кабальеро вызывает у меня тёплые чувства, ибо я читаю доклады своей разведки, а она о нём мнения весьма высокого.
Мерседес, приезжай…»
— М-да, — вздохнул я, протягивая ей листок назад. — Это первое письмо, которое ты не сожгла на глазах у курьера?
Мрачно смотрящая перед собой невидящим взглядом рыжая бестия покачала головой.
— Третье. Но именно сейчас он режет по больному.
— Мама… — Мне захотелось зло выругаться. Встал и заходил по её кабинету в «Берлоге». — Письмо было написано минимум две недели назад. А может и ранее. Это ж настоящая бумага. И почерк, говоришь, его.