Революция свершилась, мы победили. И плевать, что она была в пробирке, всё равно революция. Впервые в истории королеву от протестунов-оппозиционеров защитили не силовики, не военные, а такие же протестуны, выходцы из народа. Как проснусь, пожалуй, надо будет отметиии…ть…
Глава 49. Антифашистский концерт
Глава 49. Антифашистский концерт
Выспаться мне не дали. Уже в пятом часу вечера раздался противный звон чрезвычайной линии.
— А-а? Чо? — произнёс я на автомате, не разлепляя глаз. Перед сном отключил все линии, кроме неотключаемой чрезвычайной, не ответить просто не мог. И валенком прикинуться не прокатит.
— Хуан, у меня всё нормально. Вообще у всех нас всё нормально, — протараторил нежный голосок. — Буду утром, пока не могу. Но у творческой составляющей твоей жизни какие-то проблемы, меня просили с тобой связаться. Карен попросил Беатрис, а та через Эдуардо вышла на меня. Говорит, настолько важно, что я не должна тебя жалеть, несмотря на то, что ты устал вчера и сегодня.
— Кто это? — задал я своевременный вопрос. — С кем говорю?
Неуверенность. Лёгкая злость, впрочем, с пониманием в интонации:
— Хуан, это Бэль!
— А, Бэль… — Я устало вздохнул. — И чё там?
— Не знаю! Карену позвони! — Раздражённо. И рассоединилась зло.
Неласково она, но её можно понять. «Хуан, у нас тут и так задница, ещё твои товарищи что-то мутят, отвлекают».
Да-да, надо открывать глаза и разбираться! Знаю, не могу, не охота, пропади оно пропадом… Но надо. Если Карен вышел ради меня аж на Бельчонка, у него звездец полный. У Парней, несмотря на кажущуюся близость к сильным мира сего, с субординацией всё в порядке. И что, что наследница престола часами сидит на их репетициях? Веласкесы — это одно. А они — другое. Даже я в их глазах больше «они» чем Фрейя или Изабелла. И в принципе они правы, сами Веласкесы не дают мне об этом забыть.
Вздохнул, разогнал по телу адреналин, рывком спрыгнул с кровати и побрёл вниз, к кофемашине — начинать новый день и новую войну. Да, часов пять вечера этих же суток, но для меня день новый.
— Карен-джан, что хотел? — смог произнести я, влив в себя ядрёного эспрессо. Хорошо Марина не видит: жрать лошадиными дозами крепкий кофе на голодный желудок — за такое мокрым полотенцем по физиономии. Развалился в кухонном кресле, готовясь к предстоящему бою.
— Брат, всё понимаю, и с победой тебя… Вас, — протараторил лидер нашей группы. — Первой победой. Вы молодцы. Все вы. Но жизнь не закончена. И война тоже. Позвони Марсело. Прямо сейчас.
— Тому самому? — Я непроизвольно нахмурился.
— Да. Который из мэрии. Он меня задрал. Тебе дозвониться не может, а я ответа дать не могу, так как твоих планов не знаю. Что там и как по боевой и политической, только ты руку на пульсе держишь.