Она же, побив ультрас, оставит всё как есть. Как минимум мини-армии кланов не тронет совершенно точно. Потому знаешь, Веспасиан, я наберу завтра воздушной кукурузы и буду с удовольствием ценителя следить за ходом протестов, ходом мятежа и переворота. Ибо это всё мышиная возня. До тех пор, пока не появится новый адмирал Веласкес.
— Сильно! — Показал палец вверх журналист. Снова повернулся к камере. — А я напоминаю, мы слушали личное мнение о происходящем Хуана Шимановского, представителя одиозной группы «Крылья ветра», связанной с русскими националистами. С вами был я, Веспасиан Флавий, и сорок четвертый канал. Спасибо!
— …Держи визитку. Понадобится ещё порассуждать о высоком — звони напрямую, — дал мне журналист свою карточку.
— Буду иметь в виду, прочёл я номер, намертво запоминая.
Уже поднявшись по ступенькам, увидев в холле поджидающего Наото, пршёл раму и набрал горячий номер Марата.
— Друг, готовьтесь. Завтра.
— Но ты же сказал после… Приговора. А завтра вроде пока только защита выступает.
— Марат, кто из нас держит руку на пульсе ситуации?
— Понял, — ответили на том конце. Подготовлю ребят. Можешь на нас рассчитывать.
(z) Практические снаряды — учебные, без боевой части. Болванки для пристреливания артиллеристов по местности.
Глава 38. Эндшпиль (начало)
Глава 38. Эндшпиль (начало)
Заседание «комитета по встрече вражеского убийцы» затянулось за полночь. Девчонки рвали и метали, предлагали кары небесные на голову всех, от наёмников, Этьена и до абстрактных сеньоров аристо, которые конечно же стоят за упомянутыми дилетантами. Бремя доказательств их не трогало. Прийти, выцепить, допросить, валить. В смысле допрошенное тело валить. Насмерть. Боже, а ведь они — это гипертрофированный я сам! Я также не утруждаю себя ощутимыми доказательствами, ставя во краю угла собственную интуицию. Которую ни к одному делу не «пришьёшь» и которой ничего никому не докажешь. Я смирился с тем, что я — бандит с большой дороги. Но я по крайней мере стараюсь делать всё ПРАВИЛЬНО!!! Да, не могу доказать вины, но вина того, кого мы караем, должна быть очевидна! А они вот так, с ходу, к стенке всех, и пытать, пытать… Надо пересмотреть взгляд на самого себя — что я делаю не так. Ибо в своём глазу бревна не замечаешь, а тут, благодаря чужой соломинке, понял, как выгляжу со стороны. Не героем, отнюдь.
В итоге ни к чему не пришли, отпустил всех спать, взяв со всех клятвенное обещание молчать в тряпочку. Пусть остынут, потом ещё обсудим — время есть.
Рыжая поехала домой сама, отмахнувшись, хотя нам было по пути, и от «Престидижитатора» (где в освинцованной комнате мы и заседали) я добирался до дома в гордом одиночестве. Даже девчонки пересели в другую машину.