— Не надо, — понимающе покачал я головой. — Спасибо, Роза. За предупреждение. Нет, не ошибусь. Выбор уже сделан.
— А это что? — Мия вытащила с самого дна коробки небольшую, но толстую, милиметров пять толщиной, пластину.
— Картинка какая-то? — нахмурилась Роза.
— Дайте гляну, — перехватила руку Патрисия и опустила, чтобы мы все могли видеть объект внимания.
— Это иконка, — понял я. — Гравировка. На станке такой можно выточить. Делаешь трёхмерный слепок с оригинала, программа переводит в три-дэ картинку, а станок по ней выполняет гравировку.
— Хуан, это титан! — подняла на меня глаза Патрисия. — Самопальная гравировка на станке на титановой пластине! Да ещё религиозный символ.
— Наверное это дедушка сделал. — Я взял образ в руки. — Мама говорила, он мастером был. Для бабушки — она же православной всю жизнь оставалась. Спрошу у мамы. — Я сунул титановую пластину во внутренний карман пиджака. Лёгкая бело-серая пластинка имела объём и ощущалась в кармане, но почти ничего не весила. Не то, что золото. На пластинке был выгравирован Николай Чудотворец, один из главных православных святых, покровитель воинов. Учитывая, что на мне, католике, висел православный крест марсианина Макса, не вижу ничего зазорного, чтобы владеть ещё и иконкой… И ждать от неё собственного чуда. Бог один, и судит по делам, а не вере.
Глава 25. Всеночный концерт (часть 2)
Глава 25. Всеночный концерт (часть 2)
Ребят встретили нормально. Вид у них был бодрый — выспались-таки, пока ехали. Это Венера, целая планета, и Самара находится на самом деле на обратной от Альфы стороне, это не метафора, а потому путь сюда неблизкий. Часов восемь — десять езды на вакуумном поезде, в зависимости от расписания. Учитывая, что перед тем, как сюда ехать, я выпил на репетициях из них все соки, отдых ребятам был крайне нужен. Даже такой.
— Ну чё там? — хмурясь от недосыпа и щурясь от яркого света перрона спросил Хан.
— Не знаю, — честно ответил я. — Но Дима говорит, всё норм.
— Тогда поехали, чо, — так же пасмурно бросил Карен, закидывая на плечо ремень своей басухи.
В дороге, в машине, ребята растряслись и ожили. Возможно взбодрило присутсвие девочек. Девочки всю дорогу молчали, но настоящему самцу и этого достаточно для бодрости духа.
— Ну, командор, — усмехнулся Карен, но не ехидно, по-доброму, — давай, финальную вводную.
— Да всё тоже, парни, — ответил я. — Говорим правду, ничего кроме правды, но бог вас упаси говорить всю правду. По теме с Веласкесами — говорю я. По всей творческой лабуде и тем более романтике — засирайте им уши как хотите, дело ваше. Линия та же, мы не против власти, мы — нонконформисты. Моя чуйка подсказывает, что нас сегодня будет слушать далеко не триста тысяч, мы должны стать рупором, но рупору, который живой и нормально общается на разные темы, у которого свои страсти и проблемы, верят охотнее. Так что мы должны быть естественными, никакой фальши. Не пытаемся что-то доказать или показать. Будем сами собой, и мать его так!