— Ночью состоялся штурм Золотого дворца, — отчиталась она. — Не серьёзный, шпану в ход пустили. Одновременно такая же шпана атаковала Сенат. К утру на площадь Независимости стянулись ещё тысяч триста. Это сочувствующие, добровольцы. «Интеллигенты», как ты их называешь, уже давно там. Или не там, но на других важных направлениях. Мама сняла из русского сектора ВСЮ национальную гвардию и перекинула на столицу.
— Повтори? — решил я, что ослышался.
— ВСЮ, Хуан, — с улыбкой повторила паршивка.
— И что в Самаре?
— Тишина. Вообще во всей стране тишина. Все дебоширы, какие могли шкодить на Той Стороне — в Альфе. Как и любые другие со всей планеты.
— Почему нацгвардия, Фрей? — поморщился я. — Больше некого?
— Хуан, это единственное воинское формирование, которому мама может доверять. — В голосе желчь и одновременно грусть, сожаление. — Да, понимаю твою иронию, и даже сарказм, но так и есть. Армия, специальная полиция, гвардия, любые силовики — они все… Непонятно, как они себя поведут. И только эти бойцы молча исполнят приказ. Пока.
В том-то и дело, что «пока». Но на сей момент — да, исполнят.
Ирония охренеть! Но что есть — то есть. Королева в кромешной заднице в цугцванге. И, кажется, только я дал ей хоть какой-то шанс из замкнутого круга вырваться.
— Так что здесь сейчас собрались все, кто искренне ненавидит нас и маму, — продолжила она. — И все, кто готов выйти за это драться. И что меня очень огорчает, кроме твоих молодчиков, больше никто ЗА неё воевать не хочет.
— Они не мои, — буркнул я. — А как же все эти лоялисты-монархисты о которых кричали по всем сетям СМИ? Консерваторы? Военные?
— Военные таким не занимаются. — Она нахмурилась. — Скакать по площадям — не их, их под другое готовили. Лоялисты-монархисты громко орут, но так, чтобы пятая точка при этом оставалась в тепле. А тут надо зад отрывать, да ещё люлей отхватить можно. Ладно, Хуан, вторая линия, врежьте им по первое число!
Отключилась.
М-мать! ЕЩЁ плюс триста тысяч за ночь. Кому врезать? Кем? Какими силами? Да мы отпетые самоубийцы, если хотим влезть в это дерьмо!
А мы хотим. И влезем. И обратной дороги нет. И правда самоубийцы.
«Ваня, я готов». Надпись на русском, ниже дублированная для тупых местных на испанском шрифтом помельче. Сразу под изображением висящего на кресте человека. Не Иисус, там сложно разобрать кто, но точно не борода и патлы, с которыми рисуют сына нашего бога. Скорее современный крепкий то ли юноша, то ли молодой мужчина. А вдалеке, как бы на формально обозначенной водной глади — вот там Иисус, в хламиде, с патлами и типизированной бородой. Ага, гуляет по воде, широко расставляя ноги в шаге — чтобы точно не перепутали. Их раздавали бесплатно у метро «Спортико» — памятное место. Тут собирались наши, подальше от площади Независимости, но так, чтобы идти было недалеко — Центр же. Марсиане тоже где-то недалеко собирались, их не трогали. Простые горожане всё же встречались, и было их немало, однако половина тех, кого видел на улицах, так или иначе относились к сопротивлению. Сопротивлению чему — сложно сказать, наверное, сопротивлению перевороту. Это не название движения, потому и без кавычек.