А ею играют в футбол сапогами.
Лезут как хотят, куда она денется?
А душа, как шахид, возьмет и наебенится!
Задумчивые кивки головами. Народ проникся, поддержал. У всех есть предел прочности. Я не ушёл в оппозицию, не объявил королеве личную вендетту. Я просто… Пытаюсь не сойти с ума рядом со всем этим зверьём и понять тут своё место.
Как мы здесь живем — великая тайна.
Все кричат «вира», а всё равно выходит «майна».
Бился лбом в бетон, думал все изменится,
Бог с ним — время наебениться.
Время умирать и время рождаться.
Время обнимать и время уклоняться.
Время бить челом и время ерепениться.
И время наебениться!
Ну, побился я лбом, расшиб его. Но опять-таки, завтра сегодня станет вчера. А я обрёл самое ценное, что только может дать жизнь — опыт. Но сегодня мой день, мой законный выходной, когда можно спустить всех внутренних демонов… И оплакать хороших людей, многих из которых успел узнать с хорошей стороны.
Я просил у ангела за меня вступиться,
Я смотрел в небо и видел в нем лица,
Я пришел к реке, высохший от жажды
И вот я стою, но не могу войти дважды.
Небо мольбы не ждёт, небо угроз не слышит. Сам, только сам! Полагаясь лишь на свои силы. Ни один бог, ни один ангел, ни одна высшая земная сила не помогут. Я и сам больше не захочу войти в эту реку второй раз. Хватит и одной прививки.
Лучше жить в кустах с бородой по пояс,
Не лезть в огонь и жить не беспокоясь.
Но тело моё клеть, душа — пленница.
Наливай, время наебениться!
В повисшем тягучем молчании мне оперативно протянули другой пластиковый стакачик, который я моментально прикончил, еле сдержав рвотные позывы. Ром. Дешёвый. Сивушный. Но, сука, пипец крепкий! Или не ром, самодельная настойка? Чёрт их, этих марсиан, разберёт с их уникальными рецептами, дошедшими из эпохи колонистов.
— Парни, спасибо, но мне надо идти, — поднялся я, возвращая инструмент.
— А как же наебениться? — ухмыльнулась рожа первого, крепыша.
— Простите, вы, сразу видно, что хорошие. Но у меня есть пара вопросов к одному человеку. И сегодня этот человек мне на них ответит.
Ребята не протестовали. Да и не особо огорчились моему уходу, тут же за спиной о чём-то заспорив, своём, студенческом. Я же активировал навигатор и вошёл в корпусную систему связи.
— Да, Хуан? — Голос Нормы. Оперативная лично ответила, о как!
— Соедини с Мишель, — попросил я.
— Она домой уехала.
— Норма, я тебя очень уважаю и не хочу грубить, но сейчас на взводе и могу в любой момент сорваться, — совершенно честно выложил я.
— Повиси. — Она поняла правильно, зазвучал «Шопен» системы ожидания. И, наконец, голос Мишель: