— Королева нарушила их монополию! — воскликнул я. — Теперь, оказывается, не им одним можно шкодить, ставя всем свои условия! Представьте, каково было узнать об этом в один непрекрасный день сеньорам аристократам, стоящим за латинскими ультрас и их финансирующим?
— Интересная оценка, — закивал Веспасиан, — но справедливая. Она минимум имеет право на существование.
— Вот-вот. Монополия должна быть одна, потому она и монополия. И если она нарушена, её надо во что бы то ни стало восстановить. Либо попрощаться со своими птенцами, с местным движением ультрас, которое быстро при попустительстве властей добрые люди уничтожат. А потому сеньоры аристократы будут идти до конца, пока не задавят королеву.
— Вот прям так всё круто? — Веспасиан сам немного от такого откровения подофигел. Они что, не копали так глубоко? Или для рейтинга это не надо? Так и не глубоко же тут, на поверхности информация.
— Включите логику, придёте к той же оценке, — хмыкнул я. — Флавий, я не эксперт. Я просто паренёк с мозгами. Любой в этой стране может думать не хуже.
Теперь что касается Алексея. Он тоже совершил тяжкий грех. И пусть его масштабы не сравнимы с масштабами целой королевы, но последствия куда эпичнее. Он посягнул на монополию мрази, нацистской мрази, говорить «единственно верную» точку зрения! По сути это та же самая монополия на насилие, только в словах. Он намекнул стране, только намекнул, что неплохо бы за слова отвечать. А это также нарушение монополии. А потому Лёху будут «топить», пытаясь дать как можно больше — чтоб другим было неповадно.
Но знаете какая ирония? — оскалился на камеру я, призывая внутреннего дракона. — Чем круче сеньоры зайдут, чем сильнее Алексея накажут, тем большего мученика из него сделают. И тем больше у него будет последователей. Монополия нарушена, и понадобятся десятилетия, чтобы её восстановить. Которых у нашей страны просто нет.
— А если его оправдают? Или дадут условный срок? Это ведь тоже ни к чему хорошему не приведёт? — нахмурился Веспасиан. Умный мальчик. Я кивнул.
— Да. У судьи два варианта решений, и оба — плохие, с любой стороны. Потому, наверное, Алексей и решился на это — он в любом случае добился того, чего хотел. К этой проблеме приковано внимание миллионов, и даже есть надежда, что что-то в стране изменится к лучшему.
А потому мой прогноз, — перешёл я ко главному вбросу, и даже максимально нахмурился, чтобы показаться серьёзнее, — что в ближайшее время, вскоре после приговора Алексею, королеву будут «валить».
— Не в смысле лично! — оговорился я, воздев руки. — Нет, пытаться устранить её физически дураков нет. Я имею в виду валить её власть.