Карена после этого лапали с какой-то садистской энергией, грубо, издеваясь. Активно провоцировали его на сопротивление. Хотя бы малейшее, на банальный лёгкий толчок. И потомок импульсивных детей гор не смог сдержаться. Не всем дано пройти школу корпуса, хотя и себя я не идеализирую. Мне бы так лапали задницу крепкие мужицкие руки — кто знает, выдержал бы я? Карен, вот, не выдержал.
Он просто отпихнул руку одного из проверяющих, даже не пытался ударить. Бить людей в скафе? Смешно. Да и отпихнуть сложно — рука тоже была в броне, а там сервопривод — какой, нафиг, сдвинуть! Разве на несколько сантиметров.
— Не дёргаться! Не дёргаться, мать вашу! — рык одного из бойцов, держащих нас с девчонок на мушке. — Всех положим!
— Отставить! Ни с места! — а это уже мой рык. Девочки послушались, успели…
…А затем Карена начали месить. Били не сильно, скорее просто чувствительно тыкали, но очень красочно. «Сильно» в доспехе бить нельзя, можно убить неосторожным движением; бить в доспехе — нужна сноровка, и эта сноровка у избивающих была. Понимаю Марата и его ненависть к нацгадам — такой опыт можно приобрести только длительными тренировками на настоящих живых тренажёрах!
Я оказался прав, в итоге ничего не сломали и не отбили. Но всё лицо разбили в кровь — Роза и Мия потом в поезде из походной вагонной аптечки ему раны зашивали и заклеивали медицинским клеем, и на пару-тройку дней из активной жизни выбили. Но в тот день я благодарил бога лишь за то, что не покалечили. Ибо я бы потом этих уродов кончил, без вопросов, но здоровье или жизнь этим, к сожалению не вернёшь.
…Мы стояли и смотрели, как размазывают нашего друга, нашего брата по оружию, да и просто брата, по бетонопластику пола зала ожидания самарского вокзала. Да, под дулом десятка игломётов. Да, это была не формальная угроза, а настоящая. Но мы всё равно лишь просто смотрели. Сжимали кулаки, клялись отомстить… НО ПРОСТО СМОТРЕЛИ!!! И ничего не делали, и плевать, что не могли.
Фудзи даже проверять не стали. Выбив из Карена дух, нацгады деактивировали игломёты и просто ушли. Как и пришли, почти толпой, по направлению к выходу из вокзала, расслабленной походкой, перешучиваясь вслух. Ушла и вся их рассеянная по залу «подписка». И даже местная охрана собственно зала ожидания мгновенно потеряла к нам интерес. Никаких «последних предупреждений» и злодейских монологов под занавес. Значит не клоуны, а значит гораздо опаснее, чем я думал до этого.
Роза, Маркиза и Хан бросились к лежащему и стонущему на полу Карену, принялись вытирать от крови лицо, проверять, сломано ли что-нибудь… А я стоял и просто смотрел вдаль, в сторону входных створок зала ожидания, куда вышли те, кто стал с этого дня моими главными врагами на этой планете. Не самый могущественный враг в иерархии планеты, но самый опасный из всех, кто есть на этом каменном шарике. Когда-то я дал себе слово, что больше не буду таким беспомощным, как в школе генерала Хуареса. Сделаю всё, но подведу себя к тому, когда подобное невозможно. Стану кем-то, с кем нельзя поступать, как с мальчиком-Хуанито…