Парень степенно поднялся над партой и произнёс:

— Электромагнитное поле подчиняется принципу близкодействия.

— Верно. И в чем оно выражается?

— Оно переносится частицами, у которых есть электрический заряд.

— Верно. Садись, пока. Я расскажу вам, как две теории — близкодействия и дальнодействия боролись друг с другом, как одна обгоняла другую…

Я вдруг представил себе, как мы с Егором постоянно соревнуемся. То он побеждает, то я. И меня осенило, как подать эту тему нестандартно. Я нарисовал на доске два флажка, сверху надпись «Старт» и очертания двух мотоциклистов, готовых сорваться с места с буквами «Б» и «Д».

— Представьте себе, что два гонщика мчатся по трассе, и кажется, один из них безнадёжно отстал, проиграл, — я нарисовал промежуточный этап, когда гонщик с буквой «Д» отстал от второго, — Но тут он находит в себе силы, и приходит к финишу первым, хотя никто этого не мог предположить. Но это не конец их соревнования. И они вновь сходятся в поединке. И побеждает гонщик «Б».

Я стал рассказывать, как развивалось это соревнование. Теория близкодействия возникла ещё в античные времена. И утверждала, что такое взаимодействие требует непосредственного контакта или среды между телами. И другого быть не может. Но эта теория пошатнулась, когда Ньютон открыл закон всемирного тяготения. Казалось бы, небесные тела мгновенно влияют друг на друга, а между ними нет ничего — пустота Вселенной. А в электростатике теорию дальнодействия подтвердили Кулон и Ампер. И именно она стала основной в 18–19 веках.

Но тут в конце 19-го века Фарадей ввёл концепцию физического электромагнитного поля, а Максвелл описал его математически. И выяснилось, что все электромагнитные взаимодействия распространяются с конечной скоростью и передаются частицами. Что же делать с гравитацией? Как тела влияют друг на друга через пустоту космоса? Объяснение дал Эйнштейн, он описал гравитацию, как искривление пространства-времени, которое передаётся в виде волн со скоростью света. И теория близкодействия победила. Хотя гонщик «дальнодействие» не сдаётся и подкидывает нерешённые задачи для физики в виде квантовой запутанности.

Пару раз я оглядывал класс и заметил, что слушают меня с бо́льшим вниманием, чем раньше. Значит, удалось зацепить.

Звонок некстати прервал мой рассказ, и я остановился на последней таблице, которую рисовал рядом с гонщиками. Вытер руки тряпкой и с сожалением вернулся к столу. Взглянув в учебник, убедился, что строчки теперь встали ровно, не расплываются и меня перестало трясти.

Бессонов, Ксения, Регина не ушли, окружили меня. И я уже лихорадочно начал придумывать, как объяснить ребятам, что не успел переснять картинки, а говорить о том, что мы сможем напечатать журнал в настоящей типографии, было слишком рано.