— Эй! — крикнул я в сторону леса. — Есть тут кто живой?

Напряженное молчание, а потом обрывок фразы, донесшийся сквозь деревья:

— … помогите… здесь… в лесу!..

Держа меч наготове, я двинулся в ту сторону. Забава бесшумно следовала за мной.

Этот участок леса был самым густым. Ветки и лианы переплелись так плотно, будто кто-то специально городил здесь завал.

— Неспроста, — хмыкнул я. — Что-то они тут прячут.

Мы принялись разгребать этот зеленый камуфляж. Чем больше веток мы отбрасывали, тем громче и отчетливее становились крики о помощи.

Наконец, замаскированная стена из листвы расступилась, открыв нашему взору большую деревянную клетку, небрежно прикрытую рваным, грязным покрывалом. Я быстро осмотрел ее — ловушек вроде нет. Резко сдернул покрывало.

— Твою ж дивизию… — пробормотал я. — Сказал бы, что это уже дно, но я это вижу второй раз за последние пару дней. Тенденция, однако.

Внутри, скорчившись, сидела пара гуманоидов. Мужчина и женщина, на вид средних лет. Их кожа была странного сине-белого цвета, с причудливыми пятнами и узорами, которые будто светились в полумраке клетки.

— Пожалуйста… Пожалуйста, не делайте нам больно, — пролепетал мужчина.

— Успокойтесь, мы не собираемся вас обижать, — твердо сказал я. — Вы целы?

— Да, только очень пить хочется.

— Где замок?

Мужчина указал на противоположную сторону клетки. Я обошел ее и несколькими точными ударами меча снес хлипкий замок.

— Что с вами случилось? — спросил я, когда мы вывели их на поляну.

— Наш дом… его разграбили несколько недель назад. Эти… те, кого вы убили. Мы с женой жили уединенно, но, видимо, недостаточно далеко от таких вот ублюдков.

— А ваше племя? Почему они вас не защитили?

— Мы… мы не принадлежим ни к какому племени.

Они обменялись быстрым, многозначительным взглядом.

— Можете мне рассказать. Хуже уже не будет.

— Нас изгнали, — тихо сказала женщина. — За то, что мы хотели пожениться. Это… это против обычаев нашего народа.

— И всё? — я присвистнул, глядя на синекожих изгнанников. — Ну и нравы у вас тут. Дикари-с.

В голове уже крутились мысли. С одной стороны, новые рты. С другой — две пары рук, которые могли бы пригодиться. В этом мире, где каждый второй норовил тебя прирезать или продать в рабство, лишние люди — это не обуза, а, скорее, ресурс. Тем более, эти двое — изгнанники, значит, привязанности к другим племенам у них нет. И что еще важнее, они обязаны мне жизнью. А это, знаете ли, неплохой фундамент для лояльности. Не благотворительность, а чистый прагматизм.

— Хотите присоединиться к моему племени? — спросил я у них прямо.