Я посмотрел на пленника внимательно. Врет он или говорит правду? Лицо напряженное, но не лживое. Скорее всего, информация достоверная.

— Что с ними делать? — спросил Костолом.

Хм… Военная логика требовала их убрать, чтобы они не донесли Гавриле о наших планах. Вот только это были не воины, а обычные люди, которым пообещали золота за простое задание.

— Связать покрепче и оставить здесь. Через сутки кто-нибудь найдет.

Костолом кивнул. Понял, что я не хочу лишней крови.

Беженцы заполнили всю площадь перед нами. Старики опирались на самодельные костыли, женщины прижимали к себе плачущих детей. Половина людей даже зимней одежды не имела.

Да, жертвы войны. Жертвы, которых Гаврила превратил в оружие против меня. Умный ход, ничего не скажешь.

Бросить их? Они замерзнут к утру. Или голод доконает через пару дней. Взять с собой? Тогда мы будем ползти как черепахи, и Гаврила спокойно разгромит солнцепоклонников.

Хотя какой там выбор. Я же знал свой ответ еще до того, как узнал об этой ловушке. Не могу я просто развернуться и уйти, оставив сотни людей подыхать в снегу.

«Разрушитель оков» называется мой меч. Ну так пусть разрушает. Не только железные цепи, но и те невидимые ловушки, которые расставляют враги.

— Что будешь делать? — тихо спросила Иляна.

Я смотрел на толпу изможденных лиц. Дети жались к матерям. Старики падали от усталости прямо в снег. У многих не было даже теплой одежды.

— Собрать всех! — сказал я Яромилу.

Когда беженцы собрались в круг, я встал так, чтобы меня все хорошо видели.

— Люди! Я не буду врать вам. Путь будет тяжелым. Еды мало, зима, дорога тяжёлая. Но каждый, кто готов подчиняться дисциплине и идти под моим знаменем, получит защиту и кров в моем поселении.

Раздались всхлипы облегчения. Кто-то упал не в силах стоять на ногах.

Ратибор подошел ко мне:

— Князь, позволь помочь. Могу создать иллюзию, чтобы замаскировать твою Метку Охотника. Это собьет преследователей с толку.

— На сколько хватит?

— Дня на три. Не больше. И я сильно ослабну после этого.

— Делай.

Старик отошел на несколько шагов. Закрыл глаза, вытянул руки вперед. Его губы беззвучно шептали слова на неизвестном мне языке. Воздух вокруг него начал мерцать, словно от жара.

Я почувствовал, как что-то прикоснулось к метке на запястье. Холодное, скользкое ощущение, будто невидимые пальцы ощупывают мою кожу.

Метка дернулась, попыталась сопротивляться, но магия Ратибора оказалась сильнее.

Постепенно пульсация стала слабее, приглушенной. Не исчезла совсем, но стала почти незаметной. Как будто кто-то накрыл яркий фонарь толстым полотном.