Наконец Варг медленно кивнул:
— Это наш последний шанс. Провал означает гибель не только нас, но и всех, кого мы поклялись защитить.
— Не провалим. Безумно. Отчаянно. Смертельно опасно.
И по сути единственный вариант. Солнцепоклонники хоть бы сами устояли…
Таисия и Иляна одновременно встали со своих мест, словно сговорились заранее.
— Мы идем с ударным отрядом, — сказала Таисия.
— Что? — я уставился на них, не веря своим ушам. — Вы с ума сошли? На вас же открыта охота!
— Именно поэтому, — ответила Иляна, и голос ее был твёрд, как никогда. — Если мы — цена этой войны, то имеем право участвовать в ее исходе.
— Я не позволю…
— Муж, — перебила Таисия, и в ее зеленых глазах вспыхнул огонь. — Я принцесса Златогривых. Последняя из королевского рода. Моего народа больше нет, но пока я жива — живет память о нем. И эта память требует мести.
Я хотел возразить, запретить, приказать, но внезапно осознал, что они правы. Это их война не меньше, чем моя. И они имеют право бороться за свободу не меньше моего.
— Хорошо, — произнес я с трудом. — Но вы держитесь рядом со мной. И при первой серьезной угрозе…
— Спрячемся за твоей спиной, как трусливые котята? — фыркнула Таисия, и впервые за этот день в ее голосе послышались игривые нотки.
— Ах, Здоровяк, — засмеялась Иляна, а вместе с ней и Забава.
— Муженек, если думаешь, что можешь оставить нас дома штопать носки, пока сам идешь спасать мир, то ты очень наивен.
Даже Лара позволила себе улыбнуться:
— Семья сражается вместе. Или не сражается вовсе.
Стефания поднялась и подошла, положив руку на мое плечо:
— Я останусь в поселении с Кузьмой. А девочки правы, их место рядом с тобой.
Я окинул взглядом лица своих жен — этих удивительных, бесстрашных женщин. Решимость и отвага горели в их глазах. Когда я успел обрести таких спутниц?
— Тогда готовимся. У нас два дня на самую дерзкую операцию в истории Полесья.
Глава 19
На исходе первого дня ультиматума я стоял на стене поселения, вглядываясь в темнеющий лес.
Вечерний ветер приносил запах дыма.
Раньше я легко различал дым от наших очагов и от далеких пожаров, но за сегодня эта граница размывалась.
Стук копыт заставил меня обернуться. По звуку было ясно: лошадь мчится на пределе, всадник не щадит ни себя, ни коня. Такая спешка означала только одно — есть срочные новости, которые не терпят отлагательств.
Разведчик въехал в ворота на взмыленном коне. Белая пена покрывала морду животного. Он соскочил с седла, не дождавшись полной остановки, и лошадь сразу опустила голову, тяжело дыша. Бледное лицо Быстронога с расширенными зрачками говорило само за себя.