Эффект был мгновенным. Все скелеты в зале разом рассыпались в пыль. Магические костры погасли. Воронка над пирамидой схлопнулась с громким хлопком.
А Гаврила упал на колени.
Собиратель выглядел ужасно. Взрыв Короны обжег ему лицо и руки, серебряные волосы почти полностью выгорели, а из глаз текла кровь. Он был смертельно ранен. Обломки артефакта вонзились ему в грудь и шею, и я видел, как жизнь утекает из него с каждой секундой.
— Глупец… — прохрипел он, поднимая на меня потухший взгляд. — Ты… не знаешь, что наделал…
— Что ты наделал, ублюдок? — прорычал я, хватая Гаврилу за ворот.
Но Собиратель уже не отвечал. Его глаза остекленели, а на губах застыла торжествующая улыбка мертвеца.
Я думал о своем титуле — Разрушитель Оков. Пророчество Оракула Нарийского. «Придет тот, кто сломает старые путы и освободит то, что должно быть свободным.» Всегда ли пророчества означали освобождение от добра?
Темные мысли кружились в голове. Может быть, я был не спасителем, а вестником апокалипсиса?
Но нет. Нет, я отказывался в это верить.
Я спас сотни людей от. Объединил враждующие племена. Построил поселение, где разные расы живут в мире. Дал надежду тем, у кого ее не было. Это не могло быть ошибкой.
Что бы ни вырывалось, я найду способ с этим справиться. Как справился с Гаврилой. Как справился с Веригой. Как справился с бесчисленными опасностями Полесья.
— Все живы? — крикнул своим людям.
Отозвались только половина. Из восемнадцати осталось девять. Темира держалась на ногах, опираясь на стену. Лада была без сознания, но дышала.
— Берем раненых и уходим!
Интерлюдия Железный полк
Яромил поднял руку, готовясь отдать сигнал к отступлению, когда пламя священного Древа внезапно погасло.
Огромное дерево охваченное зловещим темным пламенем, вдруг замерло. Багровые языки исчезли, словно их задуло невидимым ветром. А воронка темной энергии, что клубилась над городом, стремительно схлопывалась, пока вовсе не исчезла.
Над полем боя повисла тишина.
Железный Полк застыл. Солнцепоклонники, сумеречники, бывшие рабы, новобранцы стояли неподвижно, выжидая. Знамена обвисли в безветренном воздухе. Даже лошади притихли, будто почуяли что-то.
— Князь не дал сигнала. — Яромил опустил подзорную трубу. Голос звучал хрипло. — Прошло уже полчаса.
Костолом сплюнул кровью. В прошлой стычке кто-то разбил ему губу. Он мрачно кивнул:
— Если сигнала нет, значит миссия провалена.
Привычной уверенности в голосе не слышалось. Гладиатор то и дело поглядывал на город. Яромил заметил, как у него на шее вздулись жилы.
— Подождите, — вмешался командир лучников, сумеречник. Его серая кожа побледнела еще сильнее. — А что, если князь просто не может дать сигнал? Что, если ранен?