Я быстро вытаскиваю два флакона из пояса, протягиваю один Ксюне, второй — себе.

— На! Пей!

Мы залпом выпиваем зелье. Секунда — и внутри всё приходит в норму. Организмы стабилизируются. Дрожь в руках проходит, мир снова обретает чёткость.

Я встряхиваю плечами, выдыхая.

— Ладна, поехали в «Вафельный Замок», — уже представляю, как накинусь на банановый хлеб.

В детском кафе мы устраиваемся за столиком, заказываем, конечно же, банановый хлеб и молочные коктейли. После интенсивной трени нам требуется много калорий.

Тут звенит колокольчик на двери, как к нашему столику подходит Денис Миронов.

За ним следует охранник в усиливающем экзоскелете — сзади тянется искусственный позвоночник-стержень, от которого по спине и конечностям расходятся тонкие металлические направляющие. Особенно выделяются руки: они закованы в массивные футляры из тёмного металла, покрывающие их до самых локтей. Выглядит внушительно — по крайней мере, для тех, кто не понимает, что это всего лишь показуха.

Денис не спрашивает разрешения, просто плюхается на стул напротив нас с Ксюней и с ухмылкой заявляет:

— Смотлите, какой у меня клутой телохланитель с железками. Не то что у вас.

Я лениво отрываю взгляд от тарелки.

Не впечатлён. Наш Семён круче. Он Коловрат. А этот железный мужик — просто Гридень, дешёвый понт для богатенького сынка. Мироновы, конечно, богаты, но явно не стали тратиться на телохранителя высокого уровня для Дениса. Запихнули в экзоскелет кого-то средненького, лишь бы его шебушная мамка могла спать спокойно.

Я опираюсь локтем на стол и лениво спрашиваю:

— Мама твая настояла, да?

Денис моргает.

— Что?

Пожимаю плечами.

— Ну, после того инцадента в садике. Твоя мама навелняка теперь тлебует усиленной охланы, а лод не выделил тебе клутого бойца, вот и отмазался железякой.

Щёки Дениса краснеют.

— Чево⁈ Неплавда!!!

Я невозмутимо продолжаю есть. Ксюня, с улыбкой откинувшись на спинку стула, добавляет:

— Денис, не волнуйся. Наш Семён нас всех защитит, если что.

— Ничего я не валнуюсь! — тут же вспыхивает он. — Мой киболг клуче вашего Семёна!

Я ухмыляюсь.

— Денис, ты козявки-то подотли.

Он хлопает глазами, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег.

Ксюня, мило прищурившись, достаёт платочек и протягивает его Миронову:

— Ничево стлашного, Денис. На, вытли.

Но в этот момент её руку хватает охранник. Железной рукой.

— Запрещено касаться Дениса Миронова, — произносит он механическим голосом.

Пауза. А затем я резко хватаю его железную лапень.

— Не тлогай мою суженую, улод, — негромко, но отчётливо бросаю.

И запускаю Паутинку.