— Он должен умереть. И убьёшь его ты, Акталь.

Девочка молчит, опустив голову. Справа от нее сидел Эктоктоль. Постарше Койтоля, с седыми висками и кожей цвета старого бронзового ножа. Он молчал, глядя в окно. За стеклом плыли дорожные указатели:МКАД, Коломна, Рязань…

— По выходным цель часто выходит в парк, — тихо сказал он. — Гуляет, играет с сестрой. Ты подойдёшь к ним, Акталь, как обычная девочка. Скажешь: «Давай играть вместе». А потом выгрызешь ему гортань. — Он повернулся и взглянул на Акталь. — Ты справишься. Ему нет и двух лет.

Девочка вжалась в кресло. Её плечи дрожали. Она прикусила губу и уставилась в пол.

— Убить мальчика?.. — прошептала она едва слышно. — А если… если я не послушаюсь?

Койтоль склонил голову набок, усмехнулся — оскал без веселья.

Эктоктоль медленно, театрально, достал из внутреннего кармана пиджака небольшой чёрный пульт. Посередине пластика — всего одна-единственная кнопка.

Ацтек нажал её.

Камень в ошейнике вспыхнул багрово; Акталь выгнулась в кресле, рот раскрылся в беззвучном крике. Она сжалась, как зверёк, которого сжигает электричеством, и обмякла, хрипя сквозь зубы.

— Тогда ты поджаришься, малышка, — всё тем же ровным голосом сказал Эктоктоль, глядя ей в глаза.

* * *

Снова в садике. Очередное утро, тест на головоломки. Мы решаем их группой, сидим за низкими столами — как птенцы на жердочках. Первым сдаю я, как обычно. И, как обычно, тянут время все остальные. Потом воспитательница раздаёт стикеры — награды за успех.

Мне достаётся очередной «робот-экскаватор».

Ух… опять экскаватор. Уже седьмой, наверное. Или восьмой. На наклейе всё тот же дурацкий ковш и тупая морда. Не только у меня такая коллекция: у Артёма — штуки четыре, да и у остальных мальчиков эти экскаваторы уже лезут из ушей. Мутный приз.

Артёму, кстати, сегодня дали «робота-строительного крана». Ну, тоже ерунда, если честно, но хоть разнообразие. После задачек идём в игровую. И вот тут начинается необычное.

Денис Миронов срывается с места и набрасывается на Бориса.

— Отдай лобота с пулемётом! — визжит Миронов, как чайник на плите.

Борис пятится. Он на полголовы ниже, щуплый такой. Сжимает в руке стикер, как ценную бумагу.

— Нет, — отвечает. — Я сам честно лешал задачку. Мне выдали лобота. Я заслужил.

— Отдай, говорю! — топает ногой Денис, красный до ушей. — Мне надоели эти экскаватолы!

Я стою в стороне и наблюдаю. Обычно Денис не такой. Ну да, дуралей, любит покомандовать, поиграть в «главного», наехать с видом взрослого, но чтобы вот так — с криком, с пеной — впервые. Оболтус он, конечно, но раньше хотя бы не дымился, как паровоз. Видимо, воспитание Мироновых давало какие-то плоды. До поры. А тут — сорвало крышу. На ровном месте.