— Точно так-с! Мне признаться и самому милее парус.

— На самом деле мне тоже. Но все дело в том, что прогресс неумолим. Хотим мы этого или нет, но это последняя война, в которой большинство кораблей были парусными.

— Неужто все станут паровыми?

— Не просто паровыми, а железными и бронированными. Пушек будут нести меньше, но мощь их возрастет до совершенно невообразимых теперь значений. Даже заряжать и наводить их будут с помощью механизмов, так что всякий военный моряк волей-неволей превратится в инженера.

— Невероятно!

— Тем не менее, это уже началось. Пароходы ты и сам видишь, броню мы уже применили на балтийских канонерках. Французы с англичанами, слышно, броненосные батареи строить начали.

— Выходит, наше время прошло?

— Нет, Павел Степанович. Проходит, это верно. Но еще не прошло. Покуда и мы, и союзники воюем тем, что у нас есть. Старыми судами, старыми пушками. И даже штуцера, нанесшие нам столько потерь и те не новинка.

— Американские у ваших аландцев получше будут.

— Пустое! Сколько их на всю армию? Три тысячи штук…. Да, если англичане с французами возьмутся всерьез, они за год всю свою армию такими вооружат!

— Вы думаете?

— Знаю! И потому любезный мой Нахимов, нельзя нам сейчас расслабляться. Сейчас, пожалуй, единственный момент, когда мы еще сможем одержать победу. Не перетерпеть, не отбиться, а именно что разгромить противника. Так им надавать, чтобы они юшкой кровавой захлебнулись! Чтобы еще хотя бы лет сорок ни одна сволочь в Европе даже помыслить о войне с нами без содрогания не могла!

— Отчего же именно сорок?

— А сколько, по-твоему, с нашествия двунадесяти язык прошло?

— И правда-с.

— Но ты, верно, по делу пришел? Говори, не стесняйся.

— Да я, собственно, о том же размышляю. Потери союзников от бури таковы, что не в каждом сражении случаются. Грех этим не воспользоваться! Иного случая ведь может и не представиться…

— Продолжай!

— Полагаю, что, если они сами к Севастополю не идут, стало быть, надо нам их сыскать, да и потолковать по-свойски!

— Отрадно слышать. Да только как их искать? Они ведь где угодно могут оказаться, от Варны до Константинополя.

— Вот уж вряд ли! — лукаво ухмыльнулся адмирал.

— Почему?

— А вы, ваше высочество, посмотрите, откуда буря пришла, — подошел к висевшей на стене салона карте адмирал. — Не могла она союзников утащить ни к древнему Царьграду, ни к Румелийскийм берегам…

Должен откровенно признаться, что поначалу ничего не понял из объяснений Нахимова. Просто стоял и тупил, пытаясь осознать элементарную для всякого моряка эпохи паруса вещь. И только когда он, не выдержав моей непонятливости, ткнул пальцем в место на карте, в голове моей словно сверкнула молния…