— Как хотите, господа, а это не дело, — решил я.

После чего распорядился выдать им с армейских складов все необходимое для пошива униформы, да вдобавок построить [1] им силами армейских и флотских сапожников потребное количество обуви. Все это, разумеется, за мой счет, поскольку сами казаки были беднее любой церковной мыши.

Надо сказать, что черноморцы оценили мою заботу, хотя и продолжали ходить в бой, как оборванцы, приберегая полученную от щедрот великого князя амуницию для торжественных случаев. Что, впрочем, вполне понятно. Постоянные рейды, секреты, засады, налеты могли привести в негодность любую одежду. К тому же подкрадываться к противнику в перенятых у кавказских горцев легких ноговицах гораздо удобнее, чем в армейских сапогах.

А случаев таких с каждым днем, а точнее ночью становилось все больше. Чем ближе к нашим позициям приближались вражеские параллели, тем чаще туда наведывались наши пластуны и охотники. Стоило наступить темноте, как к вражескому лагерю устремлялись целые партии черноморцев. И несмотря на то, что среди тех же французов было немало ветеранов Алжирской компании, недурно знавших, что такое «малая война», каждый рейд заканчивался либо вырезанным караулом, либо захваченным офицером, либо заклепанными пушками. А иной раз и всем этим безобразием вместе.

Впрочем, набеги на неприятеля случались не только на суше. Несмотря на то, что вражеский дозорные корабли пристально следили за выходом из бухты, у наших моряков время от времени получалось оставить их с носом.

Особенно изобретательным в этом смысле оказался Бутаков, который ранним утром пятого октября пользуясь густым туманом, вывел свой «Владимир» в море, по специально для такого случая оставленному проходу. Держась как можно ближе к берегу, он обогнул мыс и оказался в Карантинной бухте, откуда открывался просто роскошный вид на спешно возводимые французами позиции.

Как ни странно, занятые своим делом враги не сразу сообразили, что подошедший к берегу корабль принадлежит к российскому флоту и даже когда их стали накрывать залпы, продолжали считать его своим, открывшим огонь просто по ошибке. Однако продолжавшие падать посреди строительной площадки тяжелые бомбы вскоре избавили их от этого заблуждения.

Положение спас оказавшийся рядом колесный фрегат «Гомер». Заметив русский корабль, его капитан немедленно бросился наперехват, пытаясь преградить ему выход из бухты. Однако, как только появился неприятель, «Владимир» развернулся и двинулся восвояси. Противник немедленно бросился за ним и пользуясь превосходством в ходе стал нагонять.