Как и следовало ожидать, встречали его как героя. Мачты всех боевых кораблей эскадры были расцвечены флагами, на палубах кричали ура и кидали вверх шапки матросы, офицеры отдавали честь. Судовые оркестры играли «Боже царя храни» и «Коль славен наш Господь в Сионе».

Не ответить союзники на такую смелую вылазку никак не могли. Да и погоня за «Владимиром» подвела колесные «Сидон», «Циклоп», «Террибл» и винтовой «Катон» прямиком на траверз Александровского бастиона. Стараясь держаться от наших укреплений на почтительном расстоянии, они открыли редкий огонь, желая наглядно показать, кто здесь главный, а заодно разведать точное расположение наших батарей.

А вот тут неприятеля ожидал сюрприз. Дело в том, что инженеры, проектировавшие укрепления Севастополя больше всего опасались прорыва вражеской эскадры внутрь бухты. Поэтому на внешних батареях стояли в основном орудия среднего калибра. Зато на внутренних для так называемого кинжального огня имелись настоящие монстры — 3-пудовые единороги.

Замысел обороны состоял в следующем. Предполагалось, что противник попытается пройти в бухту по створной линии маяков. Но если на расстоянии в 1300 саженей (около 2500 м) по нему смогут стрелять всего четыре самых дальнобойных бомбических орудия Александровского равелина и 10-й батареи, то на 900 саженях к ним присоединятся более мелкие орудия, а также Константиновский равелин и батареи 8-го бастиона. Всего 81 ствол.

В 450 саженях противник находился бы уже под огнем 146 орудий, а непосредственно на проходе их количество увеличивалось до двух с половиной сотен. Затем количество пушек становилось меньше, зато их калибр возрастал, а расстояние уменьшалось. К тому же здесь прорвавшийся неприятель неминуемо попадал под огонь эскадры. А это больше пятисот пушек с одного борта.

Однако я, как вы вероятно помните, совершенно не собирался пускать англо-французскую эскадру во внутреннюю гавань. Для чего в проходе было выставлено в общей сложности более ста пятидесяти мин. Плюс несколько минных банок непосредственно перед батареями. При таком раскладе неизбежно возникал вопрос, а собственно, зачем иметь столько артиллерии на батареях способных вести огонь только внутрь бухты?

Поэтому крупнокалиберные пушки были перенесены на внешние укрепления, а высвободившиеся в результате этой перестановки вместе с орудийными расчетами отправлены на сухопутный фронт. Плюс устроено несколько дополнительных батарей, задача которых была фланкировать зоны ранее считавшиеся мертвыми.

Таким образом, когда отряд британских пароходов начал разведку боем, мы обладали достаточной мощью чтобы навсегда отвадить его от подобных экзерциций. Вот только зачем?