— Прикажете спустить шлюпки? — обратился ко мне кто-то из молодых офицеров.

— К черту! — поморщился я, от совершенно неуместного в данный момент проявления человеколюбия. — Бой еще не окончен…

— Но…

— До берега недалеко, доплывут! — прервал готовый вырваться у юного мичмана вопрос Бутаков.

— А нет, так на все божья воля! Григорий Иванович, подвинти к «Апостолам». Надо бы узнать у Винка о повреждениях…

Увы, даже беглого осмотра оказалось достаточно, чтобы понять — победа над британцами далась нашему кораблю нелегко. Грот-мачта лишилась стеньги, на бизани недоставало рей, про избитый борт и говорить нечего.

­– Велики ли потери? — прокричал я в жестяной рупор.

— Никак нет, ваше императорское высочество! — Ответил ему командир с немного чудным для моего слуха именем Анемподист Христофорович. — Убиты один офицер и два десятка нижних чинов. Число раненных примерно такое же, если не считать вернувшихся в строй после перевязки!

— Славно! Идите на помощь Кутрову! [1]

Пока линейные силы обменивались залпами, на многочисленных пароходах противника спешно решали, что же им предпринять? Проще всего было сохранившим исправные машины. Спешно разводя пары, они попытались дать ход и скрыться с места сражения. К слову сказать, поднять давление в нынешних котлах дело не самое быстрое, но троим, очевидно, поддерживающим огонь в топках и ранее удалось это быстрее других.

Проскользнув мимо занятых дуэлью между собой «Парижем» и «Фридландом», беглецы хотели улизнуть, но нарвались на уже расцепившегося со своим флагманом «Владимира». Увидев маневры беглецов, Корнилов, поднявший свой флаг на пароходофрегате приказал Попандопуло преградить им путь. Но если с «Инфлексиблом» и «Фейри» это получилось, то 3-пушечному «Тритону» удалось-таки прорваться к выходу из бухту.

Казалось, спасение уже близко и даже приближавшиеся к месту боя линкоры Новосильского, из-за спешки не стали обращать на маленький пароход особого внимания. Но тут в дело снова вступили наши носители мин. Разгоряченные удачной атакой они с энтузиазмом накинулись на вражеское судно, ведя огонь из своих немногочисленных пушек. Впрочем, корабль, названный в честь вестника глубин, сына Посейдона и Амфитриты, тоже не отличался сильной артиллерией и, когда его кормовое орудие сбили с лафета, а затем подойдя на пистолетный выстрел хорошенько «причесали» палубу картечью, занявший место убитого капитана предпочел спустить флаг.

Что же касается его менее резвых товарищей, то у них с «Владимиром» разгорелось настоящее сражение. Несмотря на то, что русский корабль превосходил их в артиллерии по отдельности, вдвоем им удавалось отбиваться от более сильного противника, пока удачно выпущенное ядро не разбило на «Инфлексибле» руль.