Избегнувший по счастливой случайности гибели от мины «Юпитер» пытался сопротивляться, но на него насели два концевых русских линейных корабля и буквально изрешетили из своих многочисленных орудий. Самый ожесточенный отпор ожидаемо оказал «Фридланд». Заложенный еще во время Первой империи, но окончательно достроенный лишь в 1840 году корабль встретил противника слаженными залпами из своих многочисленных пушек.

Его противником стал флагманский корабль Нахимова — «Париж», а «Великий князь Константин», «Три святителя» и «Двенадцать апостолов» схватились соответственно с «Венганс», «Роднеем» и «Лондоном». Что же касается моего «Сан Парэя» или если угодно «Несравненного», то на его долю достался более слабый противник ­– 40-пушечный фрегат «Линдер».

Не стану скрывать, сделал я это сознательно. Все-таки корабль новый, экипаж с ним толком еще не освоился. Разве что механиков Бутаков сумел подобрать толковых. А вот на артиллеристов, прямо скажу, особой надежды пока не было. Первые же выстрелы, казалось, подтвердили мои самые худшие ожидания. Британцы несколько раз сумели здорово приложить нас из своих 24-фунтовок, при том, что наш ответный огонь оставлял желать лучшего.

Однако вскоре Бутаков сумел подойти к обездвиженному вражескому кораблю со стороны носовой оконечности, лишив его возможности стрелять полными залпами. А спорадический огонь из погонных пушек можно было перетерпеть. Наши же канониры к тому времени сумели преодолеть свое волнение и пристреляться, после чего принялись с азартом громить практически не отвечающего врага.

— Эх, взять бы его на абордаж! — вырвалось у стоявшего за моей спиной Юшкова.

— К черту! — немедленно отозвался я. — Был бы хоть пароход, еще туда-сюда. А парусников у нас и самих паче всякой меры!

— Так зачем же дело встало? — ухмыльнулся Бутаков, показывая на застывший у берега колесник, оказавшийся впоследствии «Файербрандом».

— По призовым соскучились? — нахмурился я. — Давайте прежде разберемся с этим проклятым фрегатом. Ей богу, сколько можно!

— Кабы ваше высочество линьки не запретили, — вполголоса буркнул кто-то из офицеров позади меня, — сразу бы канониров вышколили. А так что же…

— Господа, если кто-то думает, что я от этой бестолковой стрельбы оглох, пусть лучше сам бросится в море!

В этот момент на казавшемся безлюдным «Головорезе» [1] внезапно открылся порт, после чего грянул выстрел и над нашими головами со свистом пронеслось ядро.

— Вот черт… — вскрикнул резко нагнувший голову Юшков.

— Знакомого встретили? — насмешливо посмотрел на молодого офицера Бутаков, кивнув при этом на меня, дескать, бери пример с его высочества.