— Безусловно, — кивнул принявший командование 4-м бастионом Хрущов. — Неприятель явно не ожидал от нас подобной дерзости, за что и поплатился.

— Знать бы еще насколько велик оказался ущерб? — задумчиво спросил прибывший вместе со мной Корнилов.

— Боюсь, обо всех подробностях мы узнаем только после войны. Кто доживет, конечно…

— Зачем же так мрачно, ваше императорское высочество? К тому же так долго ждать не придется. Держу пари, что уже утром наши пластуны притащат нам пленника, который охотно поведает нам о свалившихся на их голову неприятностях.

— Угу. Во всех леденящих душу подробностях!

— Константин Николаевич, — вполголоса обратился ко мне комендант бастиона. — Как бы ни был велик нанесенный неприятелю урон, скоро он придет в себя и устроит здесь ад. Посему, вам и его превосходительству следует как можно скорее оставить нас.

— Предлагаете нам с Корниловым труса праздновать? — выразительно взглянул я на полковника.

— Никак нет! Всего лишь следую вашему приказу убрать всех лишних с укрепления!

— Слышал, Владимир Алексеевич? Выгоняют нас!

— Правильно делают, ваше высочество, — неожиданно согласился начальник штаба. — Тем более, наше место теперь на береговых батареях. Уверен, Дандас с Брюа не оставят свою армию без поддержки. Как мне доложили, накануне с наступлением сумерек враг принялся размещать буйки напротив наших береговых укреплений. Верный признак подготовки морской бомбардировки.

— Согласен… ладно, поехали. А вы, господа, извольте держать нас в курсе.

Уже будучи в городе, мы услышали, как противник начал артиллерийскую подготовку, а наши батареи немедленно ему ответили.

— А ведь ты, Владимир Алексеевич хотел остаться? — неожиданно обернувшись спросил я его.

— Так ведь и ваше высочество желало того же.

— Верно. Но ведь ты бы без меня не уехал? Вот и пришлось показать пример.

— Не поверите, но у меня были совершенно сходные мотивы, — усмехнулся в усы адмирал.

Надо сказать, что ожидавший нападения на нас флота союзников Корнилов нисколько не ошибался. В десятом часу, когда и над морем рассеялся осенний туман с городского телеграфа стало видно движение неприятельских судов от Качи и со стороны Камышовой бухты.

Царивший на море штиль вынудил неприятельские парусные суда идти на буксире пароходов, отчего выход на позиции затянулся. Было уже около часа пополудни, когда союзный флот занял место у выставленных заранее буйков. После чего их корабли, повинуясь сигналу флагманов, один за другим начали открывать огонь и вскоре всю их линию окутали клубы густого дыма, сделавшие невозможным наблюдение за противником. Впрочем, нас это касалось не в меньшей степени.