— Отчего же вы, месье, их не уничтожили? — воинственно посмотрел на британского коллегу французский маршал.

— Вообще-то уничтожили, — подал реплику ставший недавно подполковником Мэррин.

— Что⁈

— Нижайше прошу прощения вашего превосходительства, — бесстрастно отозвался разведчик, — но все обстоит именно так, как я сказал. Русские укрепления на Сапун-горе были практически уничтожены, а их погреба не взорвались лишь потому, что в них не оставалось ни пороха, ни бомб. И если бы последовала решительная атака, результаты предпринятой 20 октября бомбардировки оказались совсем не такими обескураживающими. Однако, что сделано, то сделано.

— Или точнее, не сделано, — криво усмехнулся генерал Ингленд.

— Уж ни хотите ли вы сказать?!. — Начал заводиться Канробер.

— Ни в коем случае! — решительно вмешался британский командующий. — Мы тогда приняли коллективное решение, которого все тщательнейшим образом придерживались. Возможно, оно оказалось не совсем верным, но теперь говорить об этом, по меньшей мере, бессмысленно. Однако у нас есть возможность учесть прежние промахи, чтобы не повторять их в будущем.

— Что скажете, Пьер? — спросил вполголоса Канробер.

— Островитяне правы, — так же тихо ответил Боске. — Мне следовало прийти к ним на помощь. Клянусь, больше такой ошибки я не допущу!

— Вот как?

— Увы. Более того, они правы и с выбором направления главного удара. Нам нужны позиции на этих проклятых горах!

— Вы думаете?

— Убежден! Сейчас русские предпочитают отсиживаться в обороне и как кроты сутками роют землю, возводя новые батареи и укрепления, но кто даст гарантию, что в любой момент они не решат атаковать наши позиции. А они, будем откровенны, не так уж хороши для обороны.

— Как, впрочем, и для наступления, — поморщился командующий.

— Тем больше причин изменить это положение. У наших английских друзей есть артиллерия и заряды. Так пусть используют их, черт возьми! А когда русские батареи будут подавлены, мы пройдем сквозь их позиции, как нож через масло!

— Ну конечно, им достанется слава, а нам потери…

— Когда мы возьмем Севастополь, славы хватит на всех. Но видит бог, это нужно сделать как можно скорее. Совсем скоро начнется зима, которая в здешних местах может и не так сурова, как под Москвой, но все же довольно неприятна. У нас слишком много больных, а скоро их станет еще больше!

— Вижу, мне не остается ничего другого, как положиться на ваше мнение. Что ж, пусть будет так!

Несмотря на то, что в официальных сводках время после первой бомбардировки именовалось не иначе как «затишьем», местным жителям, солдатам гарнизона и морякам оно таковым не казалось. Штурмов пока не было, но непрекращающиеся обстрелы, мелкие стычки и вылазки стали рутиной, привычкой этой окопной войны и происходили каждый день. Хотя, упоминая последние правильней будет говорить — ночь.