Зато на обратном пути им попались несколько выкинутых на сушу у берегов Качи парусников, которые раздосадованные потерями донцы сначала разграбили, а потом сожгли. Что же касается экипажей, то их взяли в плен и толпой пригнали в Севастополь.

И вот тут у бравого полковника начались неприятности. Сначала Липранди попенял ему за самовольство и за потери. Потом моряки с досадой отметили, что выброшенные на берег суда можно было не сжигать, а захватить, после чего воспользоваться находящимися в их трюмах грузами. Я же в тот момент был занят подготовкой к выходу в море, вследствие чего не смог оказать своему протеже никакой поддержки.

Впрочем, Степан Федорович не унывал. Начавшаяся война и без того придала мощное ускорение его карьере. Давно достигший предельного для своего происхождения чина войскового старшины, он внезапно стал полковником, походным атаманом и, что называется, метил в генералы. О нем вдруг стали писать в газетах, государь удостоил орденом святой Анны второго класса и даже просил сына — великого князя Николая, чтобы тот его поцеловал…

А вот с выполнением нового поручения, Тацына замешкался, поскольку нужно было дать лошадям отдых. Так что, когда его сводный отряд оказался у турецкого лагеря, основные силы Сулеймана-паши уже успели не только выступить, но и занять оставленные французами укрепления.

В принципе, нельзя сказать, что приказ был совсем уж не выполнен. Все время сражения османы оставались на месте и в бой не вступали. Но в том, что подобное оправдание будет принято главнокомандующим великим князем Константином, имелись определенные сомнения. Нужно было что-то срочно предпринять, и тут полковнику доложили об очередном выброшенном на сушу вражеском корабле.

Можно сказать, что британскому линкору «Сан Парэй» и его экипажу повезло. Несмотря на то, что обрушившийся на Крым ураган выкинул его на берег, это случилось не в Камышовой бухте или в каком-либо другом месте, а близ Балаклавы. Причем, не на скалы, как это случилось в тот день с множеством других судов, а несколько восточнее, где они сменялись узким песчаным пляжем. Таким образом, новейший 70-пушечный парусно-винтовой корабль не только уцелел, но и остался незамеченным противником. Казачьи разъезды в эту местность до сей поры просто не добирались, а с кораблей его не заметили из-за снегопада.

Послав в Балаклаву весть о случившемся с ним крушении, капитан Сидней Даркнес, решил во что бы это не встало спасти свой корабль. Тем более, что для этого требовалось всего лишь облегчить «Сан Парэй» сгрузив с него артиллерию и припасы, после чего дождаться пароходов, могущих стащить его с мели. Вполне возможно, что после этого потребовался бы еще некоторый ремонт или даже постановка в док, но это уже мелочи.