— Сиди здесь. Не двигайся, — приказал я Сереге и рванул к телефонной будке.

Время позднее, но дело не терпит отлагательства. Пальцы уверенно набрали номер, который я запомнил ещё с прошлой встречи. Длинные гудки казались бесконечными, я не был уверен, что мне ответят, но на пятом звонке трубку сняли.

— Дежурный. Слушаю.

— Мне нужен лейтенант Сидорин. Андрей Олегович. Срочно.

— Кто спрашивает?

— Воронцов. Александр. Скажите, что по делу о самиздате с ним встречались. Он в курсе.

Пауза. Я слышал, как стучит моё сердце и отдаётся барабанной дробью в висках. Тишина. В какой-то момент показалось, что соединение прервалось, но я упорно прижимал трубку к уху. Наконец-то тот же голос произнёс:

— Воронцов? Соединяю. Говорите.

Что-то пикнуло и в трубке услышал знакомый голос.

— Слушаю.

— Андрей Олегович, здравствуйте, — срывающимся голосом начал я. — Извините за поздний звонок…

— Александр, ты? — прервал меня Сидорин. — Всё в порядке. Я как раз на дежурстве. У тебя что-то срочное?

— Срочное, Андрей Олегович, — уже более уверенно произнёс я, но голос мой всё ещё слегка подрагивал. — Нам нужно встретиться. Прямо сейчас. Это… Это не по прошлому делу. Это что-то совсем новое и страшное. Время не терпит. Есть прямые доказательства.

— Ты один?

— Нет, — коротко ответил я, не став вдаваться в подробности, ведь разговоры наверняка записываются.

— Вы где? — коротко спросил Сидорин.

— У своего дома.

— Ждите. Буду через десять минут. Никуда не ходите. Ни с кем не разговаривайте. Понятно?

— Да, — ответил я и повесил трубку.

Гребенюк посмотрел на меня полными ужаса выпученными глазами.

— Ты… — он постучал пальцем по лбу. — Ты куда позвонил? Это ж…

— Это единственный, кто может помочь, не привлекая внимания, — перебил я.

Ровно через десять минут к подъезду, тихо подкатила темная «Волга» с выключенными фарами. За рулём был Сидорин.

— Садитесь, — тихо сказал он, открыв заднюю дверь.

Мы нырнули в салон, и он немного отъехал в сторону и остановился в укромном месте, откуда хорошо просматривались окрестности.

— Что у вас случилось? — спросил Андрей Олегович, оборачиваясь и осматривая нас.

Я молча протянул ему записку. Сидорин достал из внутреннего кармана пиджака тонкие кожаные перчатки и, видимо, чтобы не оставлять отпечатков, осторожно взял листок за уголок. Вот, ведь, черт! Об этом я не подумал. Нужно было сразу об этом подумать. А я вообще в порыве эмоций смял листок. Теперь мало шансов там обнаружить что-то.

Сидорин быстро прочел записку, и я заметил, как напряглись его желваки.

— Рассказывайте всё, с самого начала, — твердо сказал он. — Кто эта девушка. Ваши отношения. Работа. Материальное положение. Друзья. Враги. Важны самые незначительные детали.