Светофор сменился на зеленый, пешеходы, спеша пересечь дорогу, толкали меня в спину с недовольными возгласами, а я замер, пытаясь спрятаться за афишной тумбой.

Что он тут делает? Зачем высокопоставленному дипломату, сотруднику аппарата ЦК, стоять у дверей криминалистической лаборатории? И главное с кем? Тот мужчина был ему явно не ровня, ни по одежде, ни по манере держаться. Скорее всего, это работник этого самого бюро.

Постой-постой… а не из-за письма ли там Метелкин? Подключил связи, чтобы провести экспертизу? Скорее всего так и есть. Ага, значит начинает паниковать! Это хорошо.

Виктор Сергеевич, словно почувствовав что-то внезапно скользнул взглядом по моей стороне улицы. Я спрятался за тумбой, и постарался поскорее, повернувшись спиной к нему, сменить место дислокации. Скрывшись за деревьями, я осторожно повернулся и увидел, что они продолжают свой разговор, но уже более спокойно.

Больше я не стал ждать и пошел в обход в сторону старого парка на Пролетарской, стараясь не попасться Метёлкину на глаза. Интуиция подсказывала, что Тучку-Грозу следует искать именно там. Каникулы, обида на весь мир, классический повод для уединения у костра.

Вероника, поджав ноги, сидела на скрипящей скамейке в полном одиночестве. Она бросала в огонь сухие ветки и грустила. На лице классическая маска презрения к миру, которую носят все обиженные пятнадцатилетние поэты.

— Привет, — сказал я, подходя ближе. — Место свободно?

Она вздрогнула и посмотрела на меня с удивлением, в котором тут же появилась доля подозрительности.

— Саша… Привет. Свободно, конечно. Ты чего здесь?

— Тебя искал, — честно признался я, присаживаясь рядом.

От костра пахло дымом и осенней листвой. Хотелось просто сидеть и ни о чем не думать. Но я не мог позволить себе такую роскошь.

— Насчет вчерашнего, — начал я разговор.

— А, ты насчет стихов? — прервала она, мотнула головой и снова уставилась на огонь. — Забудь. Я уже все поняла. В жизни так бывает.

— Нет, не «бывает», — внутри меня что-то взорвалось. — Твои стихи — талантливые. Очень. Гораздо талантливее многих, что я читал.

Вероника снова повернулась ко мне, и на этот раз в ее глазах было только удивление.

— Правда?

— Честное пионерское, — четко произнёс я и даже вскинул руку в пионерском салюте. — И знаешь, я хочу их опубликовать.

Она замерла с открытым ртом, словно я предложил ей полететь на Луну.

— Опубликовать? — в ее голосе прозвучала горькая ирония. — Где? В школьной стенгазете?

— В районной газете «Заря», — спокойно ответил я. — В настоящей. Тираж несколько тысяч экземпляров. Их прочтут по всему району.