* * *

С утра, на «летучке», я все же решился понять разговор о преступности, о том, что про нее надо писать!

— Парня вон, после работы, кирпичом по голове ударили, — привел я в качестве аргумента.

— Ничего, милиция разберется, — Николай Семенович тяжело посмотрел на меня. — Или ты сомневаешься?

Я махнул рукой:

— Да нет, конечно же! Просто, говорят, не первый случай уже…

— Да всегда такое было! — высказался Плотников. — Подстерегают после получки подвыпивших работяг, а дальше, как Саша и сказал, кирпичом по башке. Или кастетом. И все, наши в дамках! Гоп-стоп называется.

— Вот-вот! — получив поддержку от коллеги, я перешел в наступление. — И нам с вами, товарищи, надо бороться с преступностью!

— Так мы и боремся, — главред потер виски. — Дружина, вон…

— Но, мы же газета! — воскликнул я. — Мы должны бороться словом! А у нас что? Даже ко Дню милиции одни дежурные цитаты и дифирамбы. А где очерки о захватывающих милицейских расследованиях? О том, как наши советские милиционеры, не щадя жизни… Да что там говорить! Это тему надо поднимать!

— Поднимать-то надо, — оторвалась от вязания Любовь Ивановна. — Только нас за нее могут так опустить, мало не покажется!

— А мы с санкции органов! — я уже распалился, почуяв журналистский азарт. — Сделаем очерк или даже репортаж! Весь материал милицейскому начальству на подпись. А они уж пусть решают, что нам можно будет напечатать, а что нет.

— А что? — хмыкнув, пробасил Николай Семенович. — Идея неплохая. Давно пора пропагандировать нашу милицию… Полковнику Капустину я позвоню! Вот и дерзай, Саша!

* * *

В областной больнице меня допустили лишь в приемный покой.

— Хромов? Николай? — дежурная медсестра, дебелая, с желчной ухмылкой, дама взглянула на меня, как солдат на вошь. — А вы его родственник? Близкий?

— Больше, чем родственник, — лихо соврал я. — Представитель рабочего коллектива. Трудовой коллектив имеет право знать, на то он и коллектив. Есть даже соответствующее постановление партии. Или вы против такого постановления?

Медсестра, похоже, злая и стервозная тетка, сейчас явно растерялась и, подумав, решила со мною не связываться. Открыл журнал:

— Хромов… Состояние стабильно тяжелое. Посещения пока запрещены.

— А когда можно будет?

— Когда врач разрешит, тогда и можно.

— А передачку?

— Передачку можно, — она бросила на меня злой взгляд. — В часы посещений. Вон, на стене, график висит. Там указано, что можно и что нельзя.

— Так он в сознании? — я воспрянул духом.

— Я вам что, справочная? — рыкнула медсестра, возвращаясь в свою сущность. — А то ведь ходят тут всякие, работать не дают!