Я с интересом посмотрел на вошедшего. Это был молодой человек, невысокого роста, с высоким, открытым лбом мыслителя. Прямой нос и зачесанные по моде назад волосы придавали его лицу упрямое, целеустремленное выражение. Перед высоким начальством он держался чуть скованно, но в его глазах читался острый, живой интеллект практика.

Бажанов коротко представил нас друг другу и предложил инженеру сесть.

— Карп Сергеевич, Николай Николаевич обмолвился о вашей разработке, — начал я, не тратя времени на долгие предисловия. — Расскажите мне о вашем пулемете. В каком он сейчас состоянии?

Юрченко заметно оживился. Разговоры о собственном детище мгновенно сняли с него налет робости.

— Товарищ Брежнев, я в числе еще нескольких конструкторов работаю по теме сверхскорострельного пулемета. Тема важная, конкуренция колоссальная. Параллельно со мной проекты ведут товарищ Калинин по схеме с принудительной автоматикой, Шпагин работает над системой с разъёмным патронником, а Шелест вообще проектирует турбинный пулемет.

Голос инженера вдруг дрогнул, и в нем проскользнула нескрываемая горечь.

— Но по решению Артиллерийского управления все наши работы задвинуты, — вздохнул Юрченко. — Изготовление опытных образцов на Тульском оружейном заводе передвинуто на 1935 год. Так что пока мой пулемет существует только на ватмане, и все его характеристики — лишь в теории.

— Бумага стерпит, — кивнул я. — Поясните мне суть вашей работы. В чем главная особенность механики?

Инженер подался вперед, его руки сами собой начали описывать в воздухе невидимые узлы механизмов.

— Видите ли, Леонид Ильич, по моему глубокому убеждению, главная проблема ШКАСа и вообще любого пулемета высокой скорострельности заключается в том, что подвижные части — затвор и механика подачи — движутся слишком быстро и резко. Ударные нагрузки в крайних точках чудовищны. Из-за этого они просто ломают и рвут латунные гильзы. Мое же решение иное. Я применил кривошипно-шатунный механизм.

Он сцепил пальцы, показывая принцип работы.

— Кривошип позволяет сделать движение затвора абсолютно плавным, безударным. Разгон и торможение массы происходят по синусоиде. Гильза не испытывает рывков, а значит, система невероятно перспективна для наращивания темпа огня!

— Блестяще, Карп Сергеевич. Я абсолютно с вами согласен, — веско произнес я. Улыбка на лице инженера стала шире, но я тут же окатил его ледяной водой реальности. — Но калибр семь и шестьдесят два в авиации бесполезен. Это, можно сказать, прошлый век.

Юрченко растерянно моргнул, его руки опустились на стол.