— Идиот! Ты знаешь, что ждет тебя по ту сторону⁈ Наверняка это все происки папаши: где он еще найдет такую светлую и чистую душу⁈
— Не нужно никому мстить. Просто пришло мое время. Они, или что-то другое — не так важно, как именно я обрету покой и свободу…
Обмироточиться можно!
После этих слова прямо на моих глазах китайский буддист перешел в разряд святых, усилив энергию своей души до 12 единиц, что до него удавалось едва ли сотне истинных христианских священников, среди которых два с половиной десятка действительно были канонизированы. И пятьдесят три — сожжены или замучены до смерти своими же собратьями по вере.
Ну уж нет, старик. Ты, может, и простил своих убийц — но не Дьявол! Им не уйти от возмездия.
И я поставил на всех четырех метки, которые смогу почувствовать на расстоянии в несколько километров. Рано или поздно — но я найду каждого из них и отомщу за твою смерть!
— Может, у тебя есть какие-то пожелания, старик?
— Ты можешь включить для меня «Выход Дракона»*, Могвэй?
Китаец обожал творения великого Мастера Ли*, и мог пересматривать их бесконечно. Он и сам был очень приличным бойцом: однажды мне довелось стать свидетелем, как 64-летний Лю Чжэнь раскидал четверых вооруженных битами подростков, вздумавших разгромить его кинотеатр.
Я притащил из каморки старый проектор и диск* с фильмом, который за эти полвека видел, наверное, уже раз тридцать. Прямо напротив умирающего старика повесил простыню экрана, убедившись, что тому хорошо видно. Привычным движением зарядил аппарат и принялся крутить ручку, призывая на свет магию кино.
— Спасибо, Могвэй, — с благодарностью прошептал старик, не открывая взгляда от движущихся картинок.
В его взгляде по-прежнему не было ни боли, ни страха.
Лю Чжэнь умер на 35-ой минуте фильма.
Я понял это даже не по его остановившемуся дыханию или закрывшимся навсегда глазам: в комнате вдруг стало пусто и холодно, словно сам кинотеатр умер, лишившись души. Впрочем, примерно так оно и было, ведь старый китаец и был «сердцем» этого древнего заведения. Сила и чистота его светлой души отгоняла прочь всякую мелкую нечисть, отчего в «Тени Дракона» посетителям всегда было уютно и радостно, даже если в их жизни творилась полная жопа, а на улице лил дождь и лихорадило фондовые рынки.
Из уважения к покойному, я досмотрел фильм до конца. И только когда начались титры, метнул Огненный Шар в прямо в видавшую виды простыню, в последний раз исполнившую свою роль экрана. Пламя быстро перекинулось на деревянные перегородки и тростниковую подстилку. И вскоре его языки заплясали прощальный танец: весь кинотеатр превращался в грандиозный погребальный костер для моего лучшего собеседника за последние пару веков.