— И в чем моя выгода?
— Хочешь и дальше торчать в этом дряхлом куске мяса в ожидании Судного Дня?
— Нечестно отвечать вопросом на вопрос.
— Ты меня услышал. И ты меня понял.
— Понял, — не стал отрицать я очевидного.
— Ты согласен… брат?
— Мне нужно время подумать.
— У тебя есть три дня, — согласно завибрировал он, — Только один маленький момент. Ты и все прочие забудут о твоих приключениях на Земле.
— О каких еще приключениях? — напрягся я.
— Забудь…
Я с недоумением оглядел обожженные святым пламенем стены незнакомого мне храма. Валяющиеся на полу пустые оболочки, судя по всему, погибшие в том же пламени, но почему-то лишенные голов. Взмахнул крылом, разрезая пространство и время, и открывая переход в Нижний Мир. Истончился и скользнул в эту щель, покидая неприветливую обитель людей.
Конец и Начало
Конец Летописи Люцифера от Захарии…
Я отбросил в сторону перо и смахнул со стола чернильницу. Та ударилась в стену, и расплескалась, забрызгав ее кровью.
Моей кровью.
Как же давно мне хотелось это сделать! А еще вознести молитву Всевышнему, хоть я и прекрасно знал, что он меня не услышит. Какое дело Творцу до жреца-отступника, который превратился в кровососущую нежить и служит самому Люциферу, Падшему?
Но теперь, когда его власть надо мною исчезала, я снова свободен! И могу отправиться, куда угодно и делать, что угодно. За те месяцы, что я провел взаперти, записывая собственной кровью. каждое слово, каждый жест в «Летопись», без перерывов на сон и еду, у меня накопилась уйма желаний!
Я бросился к сундуку и осторожно коснулся его.
Защитный символ, не позволяющий мне даже прикасаться к нему ранее, утратил свою силу вместе с исчезновением Люцифера. Массивная на вид крышка оказалась не такой уж и тяжелой — или это потому что у вампиров совсем другие физические кондиции?
Моя старая одежда, пара ботинок, потрепанная «Библия»…
Ай! Жжется!
И все ж, я не мог оставить ее здесь, и потому все же ухитрился засунуть в карман, предварительно обернув в несколько слоев ткани, пожертвовав ради этого рукавом рубахи.
Дверь, ведущая наружу, тоже была защищена какими-то мистическими символами, но у меня были все основания полагать, что и они утратили свою силу, а значит, впереди лишь…
— И далеко ты собрался, упыреныш?
От одного взгляда на возникшую в проходе фигуру, у меня зазвенело в ушах, а все вокруг поплыло, очертания предметов начали двоиться. Во рту появился вкус крови.
Моей крови.
— Я так понимаю, ты и есть карманный летописец моего братца?
— Захария, — прохрипел я.
— Да мне плевать, каким набором звуков ты предпочитаешь себя обозначать! — и светящаяся фигура, перекрывавшая мне путь к свободе, действительно сплюнула прямо на пол, породив этим еще один источник света.