Почему мне в голову пришла бита?
Да потому что именно ее я увидел за мутным стеклом припаркованного на тротуаре автомобиля. Было решительно непонятно как он вообще оказался тут, в лабиринте узких улиц, где подобная машина вряд ли протиснется. Такое ощущение, что сперва этот «Додж» тут припарковали, а потом уже вокруг него построили трущобы.
В любом случае, эта видавшая виды бита, покрытая царапинами и пятнами сомнительного происхождения, куда больше пользы принесет в моих неуклюжих руках, чем лежа в салоне этой кучи металлолома.
Поэтому я, недолго думая, подобрал кирпич и с размаху швырнул его в тут же разлетевшееся мелкими брызгами стекло.
И совершенно не удивился, когда кроме дробного стука падающих на капот и камень тротуара крохотных осколков, не раздалось ни единого звука: ни рева сигнализации, ни воплей хозяина машины, ни хлопков открывающихся окон.
Ничего.
Поэтому я спокойно забрал биту и зашагал в направлении доносившихся до меня голосов.
Воровство?
Имею полное право, как, собственно, единственный автор самой концепции присвоения чужого имущества незаконными способами.
— … ну что, мразь, ты уже выбрал, какую мы тебе ногу ломать будем, а? Или нам монетку подбросить?
Да и «ребятишки» продолжают развлекаться, избивая свою несчастную жертву и не обращая никакого внимания на устроенный мною шум. Вот и славно, главное, чтобы до моего появления бедолагу не слишком сильно покалечили.
— Слышь, Глист, дай пару баксов.
— Я на мели.
— Да хоть десять центов — мне монетку подбросить!
— Говорю же — пустой совсем. Вон, у Мокрого спроси…
— Я тоже без денег сегодня, — шмыгнул носом в ответ третий.
— Эй, урод, у тебя монетка найдется?
Я как раз свернул за угол в тот момент, когда здоровяк присел на корточки над лежащим на земле человеком, обращаясь к нему с этой незатейливой просьбой.
— Н-нет… только десятка… Одной купюрой.
Кажется, сейчас самое время мне вмешаться.
— Эй, уважаемые. А вам не кажется, что трое на одного — это как-то нечестно? — обратился к ним я, неуклюже помахивая битой, которая оказалась довольно тяжелой и неудобной.
— Ба, да это же тот в жопу ужаленный пришельцами доходяга! — радостно осклабился Бык, узнав меня, — Никак, за добавкой вернулся, а? И даже инструмент принес, которым я тебе сейчас ноги переломаю?
Над всеми четырьмя смертными горели полоски здоровья, причем, у лежащего она была на треть короче, чем у остальных, а рядом были написаны имена и прозвища, совсем как в игре.
Загаданный мной и воплощенный при помощи ангельской Искры интерфейс работал.
Жертвой троих отморозков оказался некий Саид Мехмедди, студент 23 лет отроду. Совсем еще мальчишка.