Допустим, есть два друга-художника. Одинаковое воспитание, равная сила таланта и Искры для его реализации. И тот и другой — могут стать настоящими творцами прекрасного.
Но один — ударяется в блуд, становится наркоманом, начинает подворовывать, наставляет рога каким-нибудь недалеким муженькам, пару раз попадает в тюрьму, обзаводится связями, и через его выставки какой-нибудь мафиозный клан начинает отмывать «грязные» деньги.
Второй — несчастливо влюбляется, терзаемый страданиями и депрессиями пишет, как заведенный, становясь настоящим мастером. Но, увы, непризнанным, потому что из-за своей социальной пассивности, кучи комплексов и психологической любовной травмы — боится показывать свое творчество людям, и в итоге сжигает свои картины и режет вены.
И вот они встречаются, лет пять спустя в реабилитационной клинике.
Два художника, два некогда друга с большими перспективами и хорошей Искрой.
Один — богат, известен, его выставки гремят по всем штатам, о нем пишут газеты. Наркоман, алкоголик и развратник-извращенец с черной душой огромной силы, единиц 10, а то и больше, успевший совершить немало деяний, сделавших его желанным гостем в Аду. А что до творчества — так его мазня не имеет никакой художественной ценности. Впрочем, журналисты и критики хором утверждают обратное, отрабатывая свои гонорары.
Второй — абсолютно нищий, забитый и никому не нужный гений. Который действительно способен создавать прекрасные и одухотворенные полотна. Его душа — чистая и светлая, настоящая Искра Сотворения емкостью максимум в жалкие 6–7 единиц. Больше, чем у простых смертных, ведущих спокойную серую жизнь, но меньше, чем заслуживает его истинный Талант.
Да у моих недалеких Всадников столько же! И что-то сомневаюсь я, что они обладают какими-нибудь выдающимися талантами. Просто грешат помаленьку, собирая урожай не качеством, а количеством.
— Эй, а ну-ка, иди сюда! — грубовато окликнул Война куда-то спешащего подростка с рюкзаком за спиной. На рюкзаке был нарисован странный парень в обтягивающем красно-синем костюме, с по-бабски зализанными волосами и трусами поверх лосин.
Определенно, нужно было обрушивать больше огня и серы на Содом и Гоморру. Куда не плюнь — попадешь в какого-нибудь их потомка.
Тот обернулся, окинул нас затравленным взглядом и, тяжело вздохнув, развернулся и побрел навстречу.
— Мобилу покажи, — скомандовал Голод, легонько, словно с брезгливостью, хватая мальчонку (17 лет, студент-филолог. Моральное состояние: испуг ) за шиворот.
Тот достал странный черный прямоугольник из кармана, больше похожий на плоский портсигар. Хм. Мобила — мобильный телефон? Помнится, выглядели они совсем иначе во время моего прошлого визита на Землю.