нем почти ничего не знала. В газеты мало что просочилось, однако кое-какие намеки на неладное с дочерью Фонтейнов были. Отец умолил преподавателей в Канденском принять у меня экзамены, и диплом мне выдали, приложив к нему королевский указ, запрещающий мне работать по специальности. Я осталась ни с чем и пребывала в полном ужасе от того, что натворила. Отец вызвал меня на разговор, при котором присутствовали мама и тетя Розалинда. Министр финансов — не тот человек, который может позволить себе хоть малейший намек на скандал, вот как мне было сказано. Я подвела его, разочаровала и сделалась бесполезной. А потому отец отрекался от меня, вся семья отрекалась, и я должна была умереть для мира. Что со мною будет дальше, папу не интересовало. — Твоя мать не заступилась за тебя? А брат? — Только тетя Розалинда. Она сказала, что глупо перечеркивать всю мою жизнь из-за одной, пусть и чудовищной, ошибки. Гораздо правильнее, говорила тетя, было бы дать мне возможность всей своей жизнью доказать, что я способна эту ошибку исправить. Дать мне шанс. Однако отец не хотел и слышать об этом. Оказалось, у него все уже подготовлено — связи решают многое! Я должна уехать в дальнее поместье, где и «умереть» от лихорадки. В склепе появится плита с моим именем, а я могу отправляться куда угодно и даже не помышлять о том, чтобы вернуться обратно. Мне выдадут документы на имя Марики Смит, чтобы я могла хоть на какую-то работу устроиться, и хорошо бы подальше от Кандена. Запрет на работу артефактором прилагался и к этому новому имени: никто не собирался рисковать. Единственное, чего смогла добиться тетя, — это чтобы ее вписали в документы как ближайшую кровную родственницу. Она предлагала уехать с ней в Райстон, тут никто не знал, что племянница леди Галбрейт — дочка министра Фонтейна, иначе я бы не отвязалась от настойчивых ухажеров… Но я считала себя недостойной. Я вообще хотела повеситься. Тетя меня удержала. — Она была… невероятной, — тихо проговорил Дейв. — Более чем. Она дружила с герцогом Аддисоном и попросила его взять меня на службу, рассказав все без утайки. Его светлость — человек великодушный. Так я попала в Аддисон-Холл, отдаленное, пусть и роскошное, поместье. Вначале работала помощницей гувернантки, а затем герцог попросил меня вернуться к артефакторике. Я до сих пор не понимаю, отчего меня не лишили дара: по всем законам, должны были отвести в храм. Полагаю, в этом тоже есть тетина заслуга… Я отказывалась даже вспоминать о формулах. Но герцог говорил со мной несколько