Знаменитый дуб, посаженный императором Остином, место паломничества и пакостей… — Да, в провинции их сдают раньше, и учебный год начинается раньше на две недели. Идемте, нам сюда. Дейв провел меня по узкой дорожке, упирающейся в обитую железом дверь. Оказавшись внутри замка, мы прошли гулкими коридорами, никого на пути не встретив. А за очередной распахнутой дверью мне открылся новый мир. Сначала я даже не поняла, куда попала. Показалось, будто я упала в цветочное облако, и сейчас меня завалит горой соцветий. Цветы были повсюду: свешивались с потолка, лезли с боков, обнаруживались под ногами. Гроздья малиновой, нежно-розовой, белой глицинии, до которых можно дотянуться рукой; сочные метелки астильбы, кофейно-желтые бутоны лилейника, а там, дальше, вдоль тропинки — розы размером с блюдце. Я неприлично приоткрыла рот. — Сюда перевезли часть королевской оранжереи, — тихо произнес рядом Дейв. — Дар их величеств народу после гибели принца Брайана. Говорят, он очень любил именно этот уголок оранжерей, и потому… — И потому уголок отправился в райстонскую ссылку, — пробормотала я, касаясь астильбы. — Это невероятное место, Дейв. Как вы додумались привести меня сюда? Вся напряженность, что овладела мною перед институтом, рассеялась без следа; мне стало легко, как давно не было. Я обожала цветы, и если бы во мне проявилась какая-то иная магия, возможно, тоже училась бы в ботаническом. В первый год жизни в Аддисон-Холле, когда выдавался совсем уж плохой день, я уходила в сад — или в оранжерею, коль за окнами властвовала зима. Там, прикасаясь к растениям, я говорила с ними и отдавала тьму, жившую внутри уродливым комком. Растения забирали ее, переделывали, использовали как подкормку. Удивительные создания, не менее прекрасные, чем камни. — Додумался? Я хотел вас отвести сюда с того момента, как увидел. Это мое тайное место силы, а вовсе не шахты, полные руды, — усмехнулся Линден. Он сунул руки в карманы, превратившись из вежливого джентльмена в озорного мальчишку, и кивком предложил мне идти первой: вдвоем на узкой дорожке было не развернуться. — Мне показалось, что именно вы сможете оценить величие этого маленького уголка земли. Что вы чувствуете, Марика, скажите мне? — Я чувствую… умиротворение. Я шла по дорожке медленно, а Дейв меня не торопил; я вдыхала запахи, проводила рукой по листьям, читала названия на табличках. Где-то журчала вода, в глицинии возились птицы, и мне на голову сыпались шелковые лепестки. Так мы добрели до розария, где стало попросторней: розовым