— Ты хоть понимаешь, кого взял? — сказал он, глядя в зеркало, но не поворачивая головы. — Ты себе яму выкопал и в неё ещё и своих затянул.

Я держал ствол ровно и смотрел ему в затылок.

— Руки на виду держи, — сказал я.

Самат даже усмехнулся.

— Ты сейчас ещё можешь отыграть назад, — продолжил он. — Остановил тачку, извинился, исчез. Я даже, может, не стану тебя искать.

Я промолчал. Время для разговоров ещё не настало.

Самат качнул подбородком.

— Щенок, ты вообще…

— Заткнись, — отрезал я.

Он специально не заткнулся. Это я тоже ждал. Ему важно было продавить меня хоть на полпальца, показать себе и нам, что последнее слово здесь всё ещё за ним.

— Да ты…

Я ударил локтем, обрывая его фразу. Удар сбил ему дыхание, он дёрнулся, впечатался плечом в дверь. В машине стало тихо, а Самат быстро понял, что здесь с ним будут говорить не так, как он привык.

Рашпиль даже не повернул головы. Только чуть ровнее взял руль, выводя машину на выезд из города.

— Я сказал: заткнись, — спокойно повторил я.

Самат сменил тактику. Начал искать слабое место в Рашпиле.

— А ты чего молчишь? — спросил он. — Ты хоть понял, кого везёшь? Тебя потом свои же на ремни порежут.

Рашпиль смотрел только на дорогу. За окном ещё тянулся город.

— Ты рядом с этим щенком первым ляжешь. Он тебя даже не вытащит…

— Сиди ровно, — сказал Рашпиль.

Самат ощерился и увидел главное: клин не входит. Задумался на пару секунд и всё-таки спросил:

— Вам чё надо? Бабки? Чё?

— Шмель тебя не на пустом месте дёргал, — сухо сказал я. — Где мальчишка, Самат?

Самат замолчал на секунду — перестраивался. Расклад про наглых малолеток, которых не туда понесло, рассыпался на глазах.

Он попытался снова собрать себя в кучу.

— Ты сейчас сам не понимаешь, куда полез, — сказал он хрипло. — Не в ту дверь постучал.

Я не стал спорить, кто тут куда постучал.

Мы выезжали из города. Сначала поредели фонари. Потом дома отошли дальше от дороги, и между ними появились тёмные провалы.

Самат быстро смекнул, что происходит. Молчал он теперь дольше, чем в первые минуты после захвата. Лихорадочно соображал, как выйти из ситуации.

Наблюдал, как машина держит ход, где сбрасывает скорость, где может быть поворот и где, если вдруг кто-то зевнёт хоть на секунду, можно будет рвануть дверь и выкатиться в темноту раньше, чем я успею прострелить ему шею.

Я заметил, как он чуть сдвинул плечо, будто просто решил устроиться удобнее.

— Даже не думай, — опередил я.

Он хмыкнул, хотя уже без прежней уверенности и наглости, с которой ещё недавно пытался держать здесь верх.

— А я, может, просто поудобнее сел.