— Вот и говори, — сказал я. — Сразу. Не когда поздно станет.

Он кивнул и тут же потопал в корпус, будто сам испугался, что сказал слишком много. Всё шло как надо: после удара по верхам низ тоже начал потихоньку разворачиваться.

— Рыжий теперь точно впряжётся, — сказал Игорь.

Я глянул туда, где только что стояли Рыжий и Витя. Оба уже ушли, переваривая грядущую стрелку.

Я повернулся к Рашпилю.

— Держи своих бывших корешков в поле зрения.

— Сделаю.

Перекинувшись ещё парой слов с Рашпилем и Игорем, я отпустил пацанов, напомнив, что ухо надо держать востро. Теперь, когда всё в детдоме вроде как улеглось, я наконец пошёл к воротам, и в этот момент меня окликнули:

— Валер…

Я обернулся и, честно говоря, не без труда подавил удивление. Передо мной стояла та самая девчонка, что раньше крутилась возле Рашпиля и на меня почти не смотрела. Если можно сказать, моя первая любовь, хотя, конечно, уже потом мне стало понятно, что никакой любви здесь не было и быть не могло.

Ещё пару недель назад я не удостаивался даже её полноценного взгляда, а теперь она стояла передо мной и мило улыбалась. В руках у неё был завёрнутый в салфетку кусок хлеба с маслом и сахаром.

Она протянула мне свёрток.

— На. Поешь. А то ты целый день носишься, как погорелый, скоро дым из ушей пойдёт, — пошутила она.

Сказано было вроде грубовато, но это как раз и было у неё способом коммуникации. Она стояла слишком близко, будто проверяла дистанцию.

Я всё понял сразу и на свёрток даже не посмотрел.

— Себе оставь, — отказался я.

Она моргнула, будто ожидала чего угодно, но не такого ровного отказа.

— Да я не от сердца отрываю. Бери.

— Не надо.

— Ты чего… я же тебе нравлюсь, Валер.

Она сделала полшага ближе.

— Возьми, — сказала она упрямее и сама попыталась вложить свёрток мне в руку.

Я чуть отвёл кисть.

— Не надо.

— Да что с тобой не так? Тебе поесть дают, а ты как барин ломаешься.

Она замолчала. Несколько секунд просто смотрела на меня, не понимая, почему я веду себя так.

Я слишком хорошо видел, что происходит на самом деле. Просто девчонка, которая ещё вчера крутилась возле Рашпиля, уже учуяла, куда в детдоме пошёл вес, и потянулась туда же. Такие вещи здесь вообще редко назывались своими именами. Никто не говорил: «я иду к сильному». Просто в один день на тебя не смотрят, а в другой уже стоят вплотную с хлебом в руках, будто так и было всегда.

Обычно её внимание охотно принимали. Больше того — каждый был готов расшибиться за внимание от самой красивой девчонки в детдоме. И поэтому она реально не понимала, почему я реагирую именно так.