— Ну здорова, Валерон… — засипел он. — Мне тут пацаны кое-что уже рассказать успели. Про то, как ты себя неправильно ведёшь. Порядки, значит, меняешь?

Я выдержал его взгляд.

— Если ты про то, что мелких больше не доят, — да. Меняю. Опоздал ты со своими вопросами.

Рашпиль снял с плеча сумку, протянул её одному из своих и положил мне руку на плечо, уже освобождая себе руки.

— Валер, — спокойно начал он, — ты рога-то зачехли. А то быстро пообломаю.

Я посмотрел на его руку у себя на плече.

— Руку убрал.

У одного из его дружков у крыльца аж дёрнулся рот — тот уже смаковал, чем всё сейчас кончится. Полдвора стянулось ближе. Кто-то замер, кто-то, наоборот, полез смотреть из-за чужого плеча, но шум осел сразу. Даже мелкие затихли у перил. Это был уже не базар из-за Фантика, а момент, когда я впервые полез Рашпилю поперёк при всех. Клёпа аж подпрыгнул от счастья, вытянул шею и тут же полез в огонь, сразу смелея возле сильного.

— Слышал⁈ Слышал, чё чепух несёт⁈ Я ж говорил — он уже…

— Завали хлебало, — рявкнул Рашпиль, и Клёпа сразу сдулся.

Тут с него и слетела вся прежняя «ледяная» маска. Передо мной стоял уже не маленький дон с чужими манерами, а молодой, злой, заведённый пацан, который изо всех сил держал лицо только потому, что на него сейчас смотрела половина детдома. Бесило его всё сразу: что Бдительного приложили без него, что я полез в его расклад, что двор зашумел не по его сценарию. И, главное, что сделал это я — тот самый Валера, который ещё недавно сам смотрел туда же, куда смотрели все, кто мечтал выскочить из детдомовской вони в «красивую жизнь».

— Ты, значит, теперь правильный? — спросил он, скривив рот. — После того как Бдительного бутылкой приложил, тебя, смотрю, совсем вверх понесло. Думаешь, если его зацепил взросляка, теперь и на меня лезть можно?

Я не отвёл взгляда и не дёрнулся, хотя он уже стоял так близко, что от него шли и жар, и злость.

— Нет, Рашпиль, — сказал я. — Просто я теперь на это дерьмо по-другому смотрю.

Он сощурился ещё сильнее. Скулы на желваках предупреждающе заходили.

— На что именно?

— На твои «понятия». По-ровному — это не про лезть мелким в карманы. Кто сам пришёл, с тем и базарь, а кто не лезет — того не трогай. Или ты уже и это забыл?

У одного из его борцух аж челюсть свело, будто он проглотил слишком горячее. Клёпа снова раскрыл рот, но уже не рискнул влезть без команды. А Рашпиль вообще не смотрел ни на кого, кроме меня.

— Ты мне сейчас за жизнь объясняешь? — процедил он.

— Я тебе сейчас напоминаю, о чём мы раньше со старшими сами базарили, — сказал я. — Или ты уже удобно забыл? Кто хочет с вами в это играть — его дело. Кто не хочет — живёт по-своему. Без твоих рук в кармане и «уроков».