Под мешком он, конечно, видел меня.
Лом у меня в руках дёрнулся, но я, не глядя, сразу взял его жёстче на излом.
— Ша, — процедил я.
Слева кто-то тихо звякнул чем-то о стол, кто-то шевельнулся на стуле, но я не распылялся. Главное сидело в кресле и строило из себя хозяина.
Лом опять зло замычал в мешок, и я сразу перевёл хват по-другому: завёл его руку выше, а костяшки двух пальцев жёстко вжал ему под нижнее ребро, будто посадил туда тонкое лезвие.
Он дёрнулся всем телом и сразу застыл.
— Дёрнешься — вспорю, — сказал я тихо, ему прямо в ухо.
Под мешком Лом захрипел носом и обмяк. Он не видел, что у меня в руке, да там ничего и не было, но в такой темноте, на таком нерве, человеку хватает тона. Остальное он дорисовывает сам.
Ус это тоже понял. Покосился вниз, на мой кулак у Ломова бока, и побледнел так, будто железо увидел именно он.
— Очко, — сказал Рашпиль и бросил карту на стол.
Потом наконец перевёл взгляд на «меня» — на мешок, под которым стоял Лом, — и медленно поднялся с кресла.
— Ну здорово, чушпан, — протянул он. — Оперился, что ли?
Говорил он с таким удовольствием, будто уже всё кончилось в его пользу. Обошёл стол не спеша и взял кастет. Всё, сейчас будет показуха.
Я всё понял сразу. Он хотел ломать «меня» при своих, преподать урок.
И тут справа от стола шевельнулась ещё одна тень.
Лёха вышел вперёд молча и встал у стола, рядом с деньгами. Внутри у меня всё остыло до жёсткой ясности. Лёха пришёл покупать себе место возле того, кто сейчас казался сильнее.
Рашпиль потому и не полез сам. Просто взял со стола кастет и протянул Лёхе, как билет в ближний круг.
— Давай, Алекс. Проучи это чучело, — бросил Рашпиль.
Рашпиль шагнул в сторону, освобождая Лёхе место. Сам он пачкаться первым не хотел. Хотел, чтобы это сделал другой. И хотел показать при своих, как покупают место возле сильного.
Вот тебе кастет.
Хочешь быть внутри — бей.
И хуже всего было не то, что Лёха шагнул. Хуже было, что шагнул он без паузы. И от этого стало даже не обидно. Просто ясно.
Я только крепче довернул Лому руку, чтобы он не вздумал сорвать мне этот момент своим мычанием.
— Спокойно, — сказал я ему в ухо. — Терпи. Сейчас будет интересное.
Музыка из «Весны» всё так же шипела про сигарету во тьме, а у меня в голове уже щёлкнуло другое: теперь всё будет проще.
С Рашпилем ещё можно было базарить. С Лёхой — уже нет. Он сам всё про себя сказал.
Глава 8
Лёха натянул кастет, подошёл к мешку и даже не всмотрелся. Он был уверен, что под тканью я. Бил он так, как бьют связанного. Того, кто не ответит.
— Хе…
Удар вышел плотный, с вложением корпуса.